№ 113
19-12-03
КРЫСЫ ХОТЯТ ЖРАТЬ (послесловие?)
Татьяна Геращенко: "УБЕЙТЕ МОЕГО МУЖА !"
Лев Вершинин: ПОЛЁТ ШМЕЛЯ
Влад Лашманов: БАБКИ НЕ ПАХНУТ
А. Борянский: ИСТОРИЯ СИНЕМАТОГРАФА / ЕВРОПЕЙСКИЕ ШЕДЕВРЫ

КРЫСЫ ХОТЯТ ЖРАТЬ
(... послесловие? )


    Редактору газеты «Время Ч»
    Г. Одесса, ул. Героев пограничников, 1

    Статьи «Пытки» и «Крысы хотят жрать» о работе Таировского ОМ Киевского РО ОГУ УМВД в Одесской области, опубликованные 09.10 и 24.10.03 г. в Вашей газете «Время Ч» в прокуратуре области рассмотрены.
    По публикации статьи «Пытки» о необоснованном задержании и аресте гр. Байдана Д.С. за преступление, которое он, якобы, не совершал, сообщаю следующее:
    Байдан Д.С. обоснованно привлечен прокуратурой Киевского района г. Одессы к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 115 УК Украины за совершение 15.05.03 г. в процессе пьяной ссоры и драки умышленного убийства гр. Коха С.П.
    Вина его в совершении указанного преступления, помимо собственных признательных показаний, доказана по делу протоколами осмотра места происшествия и воспроизведения обстоятельств и обстановки события преступления, показаниями свидетелей, заключениями экспертиз, вещественными доказательствами и другими материалами дела.
    По окончании досудебного следствия материалы дела вместе с обвинительным заключением 23.07.03 г. направлены в местный суд Киевского района г. Одессы для рассмотрения по существу. В процессе судебного следствия, которое в настоящее время проводится судом, после тщательной проверки всех имеющихся в деле доказательств, будет решен вопрос о виновности либо невиновности Байдана Д.С. в инкриминируемом ему преступлении.

    По публикации статьи «Крысы хотят жрать» сообщаю, что доводы, изложенные в ней о злоупотреблении служебным положением и о превышении власти сотрудниками Таировского ОМ Киевского РО ОГУ УМВД Украины в Одесской области, допущенными ими при задержании гр. гр. Чернобаевой Т.А. и Гребли А.А., проверены и нашли свое подтверждение.
    По результатам проверки 30.10.03 г. прокуратурой Киевского района г. Одессы возбуждено уголовное дело в отношении старшего оперуполномоченного ОУР Киевского РО ОГУ УМВД Украины Волкова Е.В. и других должностных лиц по признакам ч. 3 ст. 364 УК Украины. Проведение досудебного следствия по делу поручено ст. следователю указанной прокуратуры Синявскому В.В.
    Кроме того, истребовано и изучено приостановленное уголовное дело в отношении него же, возбужденное 10.09.2002 г. Решение о приостановлении следствия признано необоснованным и отменено, даны письменные указания о проведении ряда дополнительных следственных действий, направленных на более полное, всестороннее и объективное исследование всех обстоятельств случившегося.

    Ход следствия по указанным уголовным делам контролируется прокуратурой области.

    М.Г. ЧЕРНЫЙ
    Заместитель прокурора области,
    старший советник юстиции


    НАВЕРХ
 
"УБЕЙТЕ МОЕГО МУЖА !"


    Известный сюжет фильма «Почтальон всегда звонит дважды», в котором героиня убивает мужа, чтоб не мешал, разыгрался в Одессе в районе Кривой Балки. С одной лишь оговоркой: не было в этом римейке, бездарно переписанном самой жизнью, ни бешеной страсти, ни какого-то особого капитала, которым можно было завладеть после смерти неугодного. Что было, так это ненависть — та самая, что годами подтачивает человеческие сердца. Но, как правило, об этом никто не знает — ведь на людях, за пределами своих коммунальных мирков, обладатели сердец с червоточиной предпочитают отмалчиваться и делать вид, что все у них «как у людей».

    Вот и у двух одесских семей — Петровых и Ковалевских, живших неподалеку друг от друга в Кривой Балке, внешне все складывалось вполне благополучно: порядочные, можно сказать, люди, не первый год дружат, растят детей, работают. По-соседски хаживают друг к другу в гости, по праздникам по-соседски выпивают, после чего сожительница Петрова по-соседски отплясывает стриптиз в доме Ковалев-ских. А как-то раз жена Ковалевского прибегает и по-соседски просит Петрова:
    «Слушай, убей моего мужа, а? Я тебе и кувалду принесла»...

    Вроде и бред, характерный для кухонных разборок, а, тем не менее, 6 ноября 2002-го года некий гражданин, бредущий на ночь глядя в магазин через кладбище (в кино это было бы дешевым трюком, но жители балки, вот честное слово, каждый день между могил шастают — у них так район устроен, что через кладбище и на работу, и в магазин, и до дома ближе), так вот найдет этот гражданин труп мужчины, лежащий в луже крови, а при нем и документики на имя... Правильно — Игоря Ковалевского. А со временем и кувалда в дворовом сортире Петрова отыщется. И заключение суд-медэкспертизы появится — дескать, смерть Ковалевского наступила в результате черепно-лицевой травмы, перелома свода черепа, размозжения головного мозга... В общем, много еще разных неприятных подробностей. Но давайте по порядку.

    Поначалу, изучая материалы дела, собранные работниками прокуратуры, я невольно стала на сторону Анны Ковалевской — да-да, заказчицы убийства. Только не спешите осуждать меня: я же ясно выразилась — «поначалу», хотя вы и сами сейчас все поймете.
    На протяжении двух последних лет совместного проживания с женой Анной, Игорь Ковалевский делал все возможное, чтобы превратить это самое проживание в мясорубку. Во-первых, пил, причём не тихо-мирно на работе по пятницам, а громко, с «цыганочкой с выходом». Во-вторых, заложив за воротник, считал своим долгом лишний раз показать жене, кто в доме хозяин — естественно, посредством тумаков и затрещин. Ну а в-третьих, и это самое гнусное, избивал жену на глазах у ее десятилетнего сына. На последнего, собственно, он тоже не раз поднимал руку (уж не поэтому ли ребенок стал заикаться, а в данный момент проходит лечение в учреждении для детей с психическими расстройствами?). Так что послабления у Анны Ковалевской случались только тогда, когда ее мужа с диагнозом «алкогольный психоз» или, проще говоря, «белая горячка» в очередной раз увозила бригада «Скорой помощи». Соседи говорят, что и милиция приезжала — «указывала» не дебоширить. Да что толку? Кардинально это ситуации не меняло: Анна продолжала замазывать синяки, соседи, наблюдавшие за скандалами в ее семье, не придавали им особого значения — «бьет — значит любит» — такова ведь эта проклятая кухонно-коммунальная ментальность. И, видимо, потому что в нашем обществе считается нормой издеваться над женщиной, никто так и не почувствовал надвигающейся беды. Никто, кроме Петровых.


    Позже, уже на допросе, Виктор Петров расскажет, что где-то за месяц до убийства, Анна Ковалевская начала слишком часто появляться у него в гостях и на полном серьезе умолять убить ее мужа. Конечно, «не за просто так» — она обещала «за работу» две с половиной тысячи долларов — я, мол, после похорон продам наш общий с мужем дом и сразу заплачу. Описывала во всех подробностях маршрут, которым ее муж следует на работу (а работал он в ночную смену): во сколько выходит из дома, какую кладбищенскую аллею пересекает, в каких безлюдных местах сворачивает... Она даже приволокла Петровым кувалду наподобие молотка, которой дома муж орудовал по хозяйству, и которую она выбрала в качестве орудия убийства, и совсем не боялась обсуждать нюансы своего замысла при сожительнице Петрова — то есть вела себя так, как будто все те страшные вещи, которые она произносила вслух, нечто само собой разумеющееся.
    Вначале, как, во всяком случае, живописал сам Петров, он относился к просьбам Ковалев-ской, как к бредовым идеям обезумевшей от вечных побоев и страха за больного ребенка женщины, а посему не принимал их всерьез, и уж, тем более, не собирался никого убивать. Но Ковалевская продолжала канючить. Это длилось где-то около месяца. И вот, наконец, как опять-таки показывает Петров, он глотнул водки, и «на него что-то нашло»...


    Следствием было установлено, что «6 ноября 2002 года примерно в 19.15, Петров, будучи в состоянии алкогольного опьянения, действуя по заказу Ковалевской, на территории «Кривобалковского» кладбища, на его центральной аллее в семидесяти метрах от центрального входа, нанес Ковалевскому удары кувалдой по голове... От полученных повреждений Ковалевский скончался на месте».
    Одного удара вполне хватило, чтобы Ковалевский без сознания упал на землю, но Петров продолжал бить до тех пор, пока череп его жертвы в буквальном смысле не превратился в кашу. Педантичный попался исполнитель — видать, перестраховывался, или... Или ненавидел жертву еще сильнее, чем Анна Ковалевская. Кстати, хоть Петров и не затрагивал эту тему на допросах, но некоторые его соседи предполагают, что на убийство Ковалевского он пошел не столько ради двух с половиной тысяч долларов, сколько из-за того, что ревновал к нему свою молодую сожительницу. Все никак не мог забыть тот случай, когда она напилась и устроила перед Ковалевским стриптиз. Весь район был в курсе, что, помимо выпивки, убитый еще и страсть как был охоч до женского полу, вот Петров и боялся, что рано или поздно у него вырастут рога, поэтому и убил.
    М-да, чем дальше, тем больше эта история напоминала плохое кино, которое смотришь и поражаешься абсурдности поступков его героев — ну чем, спрашивается, они продиктованы? И очень хочется узнать у режиссера: «Разве может быть такое в реальной жизни?» Оказывается, еще как может!


    Вернувшись домой, Петров сразу сообщил сожительнице, что выполнил «заказ», о чем она не преминула тут же сообщить Ковалевской.
    «А ты точно убил?» — это была первая фраза, которую заказчица произнесла, примчавшись к Петровым. Но ошалелый вид Виктора Петрова и без слов красноречиво давал понять — точно.
    Чтобы снять стресс, Ковалевская всучила ему пять гривень на водку, а через два дня еще 500, на которые они с сожительницей накупили на базаре разных лакомств. Петров попытался вернуть Ковалевской кувалду, но она не взяла ее и велела бросить в море. Правда, он предпочел утопить орудие убийства не в море, а в своем дворовом сортире.
    А потом были похороны.
    Соседи Игоря Ковалевского были шокированы его убийством, тем более, таким жестоким, вдова скорбила, а Виктор Петров... нес гроб.
    Обоих, и заказчицу, и исполнителя, согревали мысли о продаже дома Ковалевских, ведь Петров, как ему было обещано, получил бы из вырученных денег две с половиной тысячи долларов, ну а безутешная вдова и подавно — сумму с большим количеством нулей. Эх, если бы им только знать тогда, только догадываться, какие интересные подробности, напрямую относящиеся к этому самому дому, всплывут через год на судебном разбирательстве, то, может, и не было бы никакого убийства?..


    Как вы уже поняли, Петрову с Ковалевской все-таки пришлось предстать перед судом. Да они и не отрицали своей вины. Обоим вменяется 115-я статья Уголовного Кодекса — умышленное убийство, а Ковалевской еще и пункты 3-й и 5-й 27-й статьи — организация преступления и соучастие в преступлении. Впрочем, было бы странно ожидать иного результата разведенной ими деятельности, поэтому остановимся на другом интересном факте. Так вот самое интересное, чего никак не ожидали ни Анна Ковалевская, ни Виктор Петров, это участие в судебном слушании бывших жен покойного Игоря Ковалевского, вызванных в качестве свидетелей. Для начала стоит отметить, что обе эти женщины, как и заказчица убийства, жаловались на несносный характер покойного. Их совместная жизнь протекала в точности по сценарию Анны Ковалевской: на первых порах все складывалось хорошо, а потом Ковалевский начинал беспробудно пить и распускать руки. Что же сделали бывшие жены в свое время? Да просто расстались с Ковалевским по собственной инициативе. Да, им тоже было трудно, у них тоже росли дети, но.... Помните, я сказала, что, начиная знакомиться с делом, стала на сторону Ковалевской? Мол, несчастная она, не выдержала издевательств. Ну, а о том, что заставило меня изменить точку зрения, красноречиво говорят примеры бывших жен — да бросать его к чертям собачьим надо было, вот и все. Но, впрочем, и не это самое интересное. Оказалось, что участок, где стоит тот самый дом, из-за которого Ковалевская и Петров пошли на преступление, принадлежит... второй жене Ковалевского. Да-да — он достался ей по наследству, и строиться при ней начинал (бывшая жена даже опознала орудие убийства — кувалду, с помощью которой Ковалевский когда-то делал ремонт). А потом, при расставании, она просто разрешила непутевому мужу пожить в этом доме какое-то время, пока тот не приобретет свой или не снимет квартиру, а заодно и довести до ума ремонт. Вот и получилось, что на этот раз в шок пришли уже Петров с Ковалевской.
    Удивляет, конечно, как взрослые, вроде бы разумные люди (Петрову почти 50 лет, Ковалевской почти 40) могли не знать всего этого — уж хоть бы поинтересовались, где эти самые документы на дом хранятся, или процедурой оформления наследства, которая может тянуться годами, так, может быть, и не было бы на кладбищенской аллее никакого трупа, а вслед за ним ареста, и отправления в интернат больного ребенка и так много чего насмотревшегося у себя дома...

    Можно долго рассуждать на тему, что если бы не наше абсурдное общество, то случившегося можно было бы избежать. Оно, конечно: если бы Анна Ковалевская дотумкала в свое время, что висеть неподъемным грузом на шее мужика, это вовсе не единственный способ существования, то и не попала бы в положение «мальчика для битья»; если бы муж не начал махать кулаками, она бы не возненавидела его; если бы участковый, приехавший разнимать очередное побоище в их семье, запер бы Ковалевского на пятнадцать суток и объяснил, чем его выходки могут грозить с точки зрения закона, то супруге не пришлось бы разрабатывать план убийства; если бы сожительница Петрова не молчала, а пошла бы в милицию и рассказала об этом плане, то ее благоверный не оказался бы за решеткой; если бы Петров не напился до безумия и не выскочил из дома с кувалдой, то не было бы никакого убийства... Список всех этих бесконечных «если бы» можно продолжать и продолжать, но ничего не попишешь — убийство человека, пусть и не очень хорошего, не терпит, знаете ли, оправданий. И не только по уголовному кодексу.

    Слушания по делу об убийстве Игоря Ковалевского в Апелляционном суде Одесской области подходят к концу. Мы обязательно сообщим читателям о его решении. Фамилии и имена участников событий изменены.

    Татьяна ГЕРАЩЕНКО


 
ПОЛЁТ ШМЕЛЯ


    Жизнь порой задает загадки, ответы на которые найти невозможно, но сам процесс поиска потрясающе интересен. Много позже, правда, мозаика складывается, и если окажется, что угадал, душа преисполняется гордости от пусть умозрительного, но все-таки приобщения к таинствам «всемирной закулисы», а если попал впросак, то как-то не очень уж и обидно, ибо трудно найти ответ на вопросы, в принципе ответа не имеющие.

    Вот, например, совсем недавно, в ночь на 2 декабря в 23:55 в славный город Тбилиси спецрейсом из Лондона прибыл некий Платон Еленин, подданный её величества королевы Великобритании, уже пять часов спустя, на рассвете, улетевший обратно. Казалось бы, не диво. Однако же сей глубоко частный факт (человек, как он сам сообщил, приехал навестить старого приятеля...) имел, однако, весьма далеко идущие последствия. Еще не растаял в воздухе след белокрылого лайнера, унесшего мимолетного гостя в синюю высь, а министерство иностранных дел, как говорится, «одной из сопредельных с Грузией держав» вкупе с её же («одной из сопредельных») генеральной прокуратурой уже, пардон за физиологизм, истекали пеной. Ибо Платон оказался на самом деле не Платоном, а Борисом, и — более того, совсем не Елениным, а Березовским.

    Собственно говоря, некоторую неадекватность, проявленную рупорами Кремля, и без того раздраженного малоприятной ситуацией, сложившейся в Тбилиси, понять можно. Не задержав злого супостата, новые власти Грузии лишний раз продемонстрировали, кого они собираются впредь уважать и бояться, а кого уже не собираются (официальная отговорка, что, дескать, БАБ в Грузии в розыске не состоит, может рассматриваться разве что как особо утонченная форма издевательства). Кроме того, это еще и наглый щелчок по носу от самого визитера, изобразившего из себя близкий-преблизкий, но в принципе не доступный для укушения локоть. Но главным раздражителем стал, судя по всему, простой (вернее, даже не простой, а особенный, близкий к инфернальному) ужас. Ведь с некоторых пор Борис Абрамович стал для Кремля... нет, конечно, не гремучей змеей (хотя не исключено, что и это впереди), однако уж во всяком случае огромным шмелем, укус которого хоть и не смертелен, но чреват долгой и неприятной хворобой. И даже участившиеся появления его на публике — на телеэкране, в суде, в прессе — стали для московских бояр, таких на первый взгляд в себе уверенных, чем-то вроде мертвой канарейки на подоконнике для сицилийца или свиста на судне для бывалого моряка — приметой не к добру.

    Приехал. Сам. С риском, но напоказ.
    Зачем?!

    Первую попытку сколько-нибудь внятно объяснить сию многих (и меня тоже) изрядно заинтриговавшую загадку сделал некий розовощекий российский депутат. «Березовский приехал, — сообщил он корреспонденту «Вестей», — чтобы активизировались силы, которые пытаются воспрепятствовать более динамичной роли России на постсовет-ском пространстве». Не знаю, кто как, но я насчет этого испытываю сильные сомнения. То есть, Березовский-то, может, и рад бы «другу Владимиру» любую гадость сделать, но при чем тут Грузия? Там уже и без него все что надо «активизировали» в лучшем виде. В чем-то, конечно, с розовощеким можно и согласиться («Сегодня Грузия — мутная вода, как не появиться там Березовскому...»), но этот возражений не встречающий пункт, увы, ничего не объясняет.
    Значительно интереснее другое. Паспорт у БАБа был не поддельный, а самый настоящий. Британский. С единорогами и леопардами. Причем, объясняя происхождение имени и фамилии, вписанных в его новые документы, сам Борис Абрамыч честно сообщил: «Платон — это в честь главного героя фильма «Олигарх», а Еленин — в честь моей супруги Лены». Для тех, кто не понял сразу, поясняю: раз Елена — Лена, значит Еленин — это...

    Да-с, милостивые государи.
    Борис Абрамович Ленин. Из Лондона.
    Красиво.

    Но это так, цветочки. Самые ягодки как раз в упоминании «Олигарха». Вернее, не ягодки даже, а чисто конкретное хамство. В натуре. Кто смотрел сию ленту (не слишком, кстати, хорошую, идейному источнику — роману Юлия Дубова «Большая пайка» по всем параметрам уступающую), тот, наверное, помнит забавный эпизод: олигарх Платон (в исполнении душки Машкова) играет в бильярд с г-ном Ломовым, кандидатом в президенты и своим, можно сказать, буратинкой. Играет и ругается: «детище» выдвинуло идею «удвоения ВВП», а «папа» эту дикую мысль в пух и прах драконит. Сценка сама по себе проходная — однако через несколько дней после премьеры фильма на российском телевидении (между прочим, удивившей всех посвященных в тонкости отношений между БАБом и Кремлем) стала ясна её истинная цена. Ибо Владимир Владимирович публично заявил, что собирается... удваивать ВВП.
    Забавно, правда же?

    И поневоле возникает вопрос: с чего бы это Борис Абрамович вдруг решил назваться не как-нибудь, а именно Платоном? То ли это знак думающей публике, то ли просто такой себе тонкий английский юмор. Боюсь, что первое — скорее...
    Однако и эта милая деталь не помогает понять, зачем все-таки Великий и Ужасный посещал Тбилиси. В конце концов, все, что он там успел сделать за пять часов, вполне можно осуществить и в виде некоей видеоконференции в сети. С кем надо — поговорить, кому надо — раздать инструкции. И так далее. А если переговоры намечаются совсем секретные, то гостя всегда можно пригласить в Лондон, где, как известно, «мой дом — моя крепость». Как, например, приглашали не так давно г-на Проханова, срочно после той встречи возлюбившего ранее ненавистного БАБа.

    Точных ответов нет. Во всяком случае, пока. Но кое-какие предположения возникают.
    Во-первых, можно допустить, что Борис Абрамович сказал правду, и единственной целью его быстротечного визита было за-брать у старого приятеля Бадри (Патаркацишвили) несколько баночек с очень вкусным домашним вареньем, которого в Лондоне ни за какие деньги не купишь.

    Не имею оснований подозревать г-на Еленина во лжи, более того, исходя из личного опыта, подтверждаю: грузинское домашнее варенье — это и впрямь что-то с чем-то... но при всем том меня терзают смутные сомнения, что сия причина была не единственной. Хотя бы потому, что БАБ, хоть по натуре игрок и далеко не трус, но и не камикадзе. Решиться в столь сложное время на визит в такой мало предсказуемый регион, до отказа нашпигованный российской агентурой и в штатском, и в форме ему, бесспорно, было не просто. Его ведь и сбить запросто могли, к примеру с установок ПВО в Аджарии (тем паче, что парни с Лубянки если о самом визите и не знали, то уж насчет вылета обратно в Лондон все разведали моментально).

    Во-вторых, нельзя исключать, что личного присутствия «лондонского изгнанника» могли потребовать переговоры с третьей стороной в Тбилиси. Скажем, с триумвиратом нынешних триумфаторов — Бурджанидзе, Саакашвили, Жвания, которые в данных обстоятельствах вместе приехать в Англию не могут, ибо заняты, а отпустить кого-то одного тоже не могут, поскольку другу другу не верят, и — между прочим — правильно делают.
    Тут определенная логика есть. У Березы имеется опыт, деньги, связи, и свой личный интерес, суть которого — чем хуже для Кремля, тем лучше. Он вполне мог обсуждать с триумвирами варианты окончательного (с выводом войск) ухода Грузии из-под опеки России. Но и такие беседы можно было вести в режиме защищённой видеоконференции, так что и эта версия представляется, как минимум, не основной, что бы там ни вещали розовощекие.

    Поневоле закрадываются самые причудливые предположения.
    Например, что отважился «борец с режимом» наведаться в еще не остывший от мятежа город для того, чтобы забрать с собой оттуда что-то очень важное и уникально секретное. До того эксклюзивное, что существует в одном (оригинальном) экземпляре, а размножению ни в какой форме не подлежит. Или кого-то. Глубоко законспирированного и до такой степени опасающегося «подставы», что высунуть нос из норы готов был только увидев лично Березовского.

    Доказательства? Никаких. Кроме того факта (ставшего известным благодаря никем не опровергнутым публикациям известного своей осведомленностью российского аналитика Павла Фельгенгауэра), что именно в Грузии прячется (да так круто, что ни спецслужбы Эдуарда Шеварднадзе, ни российские профессионалы, которых Серебряный Лис со скрипом впустил в страну для розыска) некто Ачемез Гочияев. Главный свидетель по делу о взрывах в Москве, знающий об этом страшном деле многое. Если не все. И прямо обвиняющий в этих преступлениях ФСБ, причем не голословно, а с намеками на наличие «убойных» документов.

    Если такое (или близкое к такому) предположение верно, кое-что становится понятно. Хотя и немногое. Но до президентских выборов в России осталось всего три месяца, а информационные бомбы такого калибра (если наше предположение верно), будучи куплены, имеют обыкновение довольно скоро взрываться. Так что остается лишь ждать. Развлекаясь созерцанием... ну, скажем, репродукции знаменитой картины Сальвадора Дали «Сон, навеянный полетом шмеля за пять минут до пробуждения».

    Каким оно, это пробуждение, будет? Для кого?
    Время покажет.

    Лев ВЕРШИНИН


 
БАБКИ НЕ ПАХНУТ

    УРА!!! Наши деньги не пропали даром!

    На днях узнаю приятную новость. Обесцененные 1 января 1992 года вклады трудящихся в Сбербанке СССР таки да будут возвращены гражданам Украины. Правда, в несколько урезанном виде — за пять советских рублей будут давать одну гривну. Почему?

    Объясняется это тем, что большинство вкладов было сделано населением страны после 1985 года, а рубль с того времени обесценивался вследствие инфляции. Не стану говорить о том, что эта самая инфляция и должна была быть заложенной в накопительный процент (а не те жалкие два процента годовых для обычного вклада и три — для срочного), просто давайте сравним цены на основные потребительские товары и услуги 1991-го и 2003-го годов.

    Хлеб, молоко, масло, колбаса, сыр, крупы, фрукты, овощи, даже пресловутые соль и спички — старые, «дореволюционные», цены смело умножайте на 5-10 и получите нынешние. О тарифах на коммунальные и прочие услуги вообще молчу. Вот и получается, что не делить надо прежние вклады на пять, а умножать.

    Когда наши банкиры в 1996 году широким жестом зачеркнули на купюрах пять нулей (ввели вместо карбованца гривну), ходил в народе такой горький анекдот.

    Копила бабушка в сберкассе «на похороны», копила, две тыщи рублей держала неприкасаемыми на «срочном», тут услышала про гривну и пришла в банк поинтересоваться, сколько ж у неё теперь на счету. «Две копейки, — любезно ответила кассирша. — Соблаговолите получить?».
    Взяла бабуля свои нажитые за всю жизнь две копейки и пошла к телефону звонить о помощи. Но мольбы старушки так и остались не услышанными — в автоматы вместо «двушки» надо было уже бросать «четвертачок»...


    Так что коэффициент «пять» наши «экономисты», в принципе, вывели правильно, только вот поставили его, почему-то, в знаменатель. Впрочем, «делить и отнимать» они хорошо умеют.


    Влад ЛАШМАНОВ
    НАВЕРХ
 
ИСТОРИЯ СИНЕМАТОГРАФА: ЕВРОПЕЙСКИЕ ШЕДЕВРЫ 1963-64 гг.


    В середине 60-х, пока у нас рассуждали о культе личности и считали дни до наступления коммунизма, в Европе режиссеры, имена которых нынче записаны в пантеон олимпийских богов где-то между Аполлоном и Дионисом, создали несколько поистине веховых картин.

    «Восемь с половиной» (Италия, 1963)

    Очень сложный фильм, снятый в игривой манере. Напоминает шутку художника-абстракциониста. Или веселый смех физика-ядерщика над своими формулами.
    В творчестве Феллини наблюдается некая парность. «Дорога» и «Ночи Кабирии» — это кино имени Джульетты Мазины, а «Сладкая жизнь» и «8 1/2» — имени Марчелло Мастроянни. Заглавный исполнитель определяет тему. Прелесть в том, что она принципиально невыразима словами.

    «Дорога» мне нравится больше, чем «Ночи Кабирии», а «8 1/2» больше, чем «Сладкая жизнь». Кому-то, вероятно, наоборот. Не зря все четыре произведения получили высшие награды: три «Оскара» и золотую ветку Канн.

    С «8 1/2» связана история великой битвы Чухрая с фестивальным жюри в Москве. Эта победа нашего режиссера немногим уступает его собственным работам. Благодаря стойкости Григория Наумовича Феллини все-таки выиграл Московский кинофестиваль. В списке победителей ММКФ «8 1/2» — чуть ли не единственный приличный фильм.

    Смешно и характерно, что «Сладкая жизнь» и «8 1/2» обрели карикатурных внучат в России наших дней. Правда, в обратном порядке. Сначала появился клиповый беспредел «Восемь с половиной долларов», по большому счету повторяющий сюжет Феллини: легкомысленный режиссер, любимец тусовки, любит самых разных женщин и не хочет снимать фильм, который он снять должен, хоть умри. Кстати, штучка получилась веселая и не без смысла. А совсем недавно презентовали «В движении» с Хабенским в роли Мастроянни: преуспевающий журналист скачет от телки к телке, там и богатые дамы, и звезда-иностранка, и до жути ревнивая жена — ну чистая дольче вита. И ведь мало кто заметил, что оба — римейки Феллини.

    «8 1/2» согласно всемирному опросу 2002 года входит в десятку величайших фильмов всех времен.
    Но в Каннах в 1963 году первенствовал другой итальянский шедевр — «Леопард».
    Что объединяет «8 1/2» и «Леопард»? «Оскар» и Канн? Нет, это скорее различие.
    И там, и там цветком соблазна выступает Клаудиа Кардинале.

    «Леопард» (Италия, 1963)

    Да, «Леопард» оказался достаточно уникальным, чтобы выиграть Каннский фестиваль. Это дорогое, масштабное, трехчасовое историческое полотно, в своем историзме не следующее ни за американскими колоссами, ни за притчевыми ино-сказаниями Бергмана и Куросавы.
    Такое впечатление, что Висконти снимал фильм о себе. Или, в крайнем случае, о своем дедушке. Все-таки аристократическое происхождение — это вещь, избавить от которой человека можно только через расстрел.

    Историю Италии Висконти склонен воспринимать как свою собственную. Он полон ответственности. Он вдумывается и всматривается, забывая доносить до зрителя смысл показанного. В сущности, мы с ним видим одно и то же. Почему режиссер должен знать больше?

    Например, последняя сцена в «Леопарде» продолжается около часа: герцогский бал в режиме реалтайм.

    Необычен и главный герой: леопард, отказавшийся от гордости хищника, примирившийся с приходящим «новым классом». Мы привыкли любоваться бескомпромиссными людьми, а Висконти уважает этого наследника рыцарей за умение принять неизбежность компромисса.
    «Леопард» требует большого экрана и хорошего звука, чтобы музыка Джузеппе Верди и Нино Рота, столь разных итальянцев, естественно дополняла позолоченный интерьер, и чтобы мы окунались в анфилады дворцовых комнат, то изысканно красивых, то пыльных, запущенных. Надо оценить смещение красок в сторону оранжевого, рыжего, красновато-желтого. Солнце Сицилии и древние стены ее домов.

    Любопытно, что знатнейший сицилийский род у Висконти представляют два ино-странца — американец Берт Ланкастер (собственно, леопард) и француз Ален Делон. Оказывается, для молодого Делона куда более характерными были роли у итальянских классиков Висконти и Антониони, нежели Зорро или «Черный Тюльпан».

    «Шербурские зонтики» (Франция, 1964)

    Пожалуй, первый непредсказуемый мюзикл. Каннское жюри слегка обалдело, сначала от того, что все поют, причем самые обыденные вещи, а затем от финала, разрушающего всю лав-стори. Но штука в том, что грустный конец не разрушил, а подтвердил историю любви и сделал ее вечной.

    И, пожалуй, единственный пример, как можно вокруг одной, но великой мелодии построить целый фильм. Именно она, эта мелодия — подлинная героиня «Шербурских зонтиков», именно ее предают герои, именно по ней тоска, и у них, и у нас. Нам плохо, когда жизнь состоит из однообразных напевов, которые надоедают на каждом шагу. Нам плохо без лав-стори.

    В общем-то всё просто до тупости: не плачь, девчонка, пройдут дожди... Солдат вернется, ты только жди... Солдат вернулся, а ты не дождалась. Надо же, как французы воспели возвращение с войны: не Рэмбо, не «афганский синдром»...

    Можно обзавестись семьей, нарожать детей, можно о них заботиться и быть образцовым отцом (матерью), можно получить наследство и построить бензоколонку, можно уехать в Париж и кататься на черном «Мерседесе» в дорогой шубке... Но всё это обесценивается, если идет снег, и эта встреча все равно состоится, у каждого, и великая мелодия заполнит мир...

    И затем останется попробовать забыть этот миг, и эту музыку, потому что жить по-прежнему после — трудно. Но мы забываем, у нас получается, и, чтобы не чувствовать, мы погружаемся в расчеты, качество бензина, рождественские подарки детям, что у нас на ужин...

    А мелодия, подслушанная Мишелем Леграном где-то на небесах, несется надо всем этим, порой вторгаясь к избранным и наделяя их мимолетным счастьем, ненадолго.

    «Евангелие от Матфея» (Италия, 1964)

    Тщательная работа, но оставляет впечатление какой-то схематичности. Схематичность объясняется точностью передачи текста Евангелия, недаром это не Евангелие вообще, а именно Евангелие от Матфея.

    Точная экранизация — это хорошо, так ведь?

    Вдобавок, слушая ушами Евангелие от Матфея, в которое ничего не добавлено и от которого ничего не отнято, мы наблюдаем глазами еще одну, параллельную экранизацию — экранизацию традиционной живописи на христианские сюжеты. Это всё те же, висящие в Лувре, Прадо, Эрмитаже, Ватикане, Уффици «благовещение», «поцелуй Иуды», «страсти Господни», «снятие с креста» — только черно-белые и движущиеся. Католическая церковь признала подчеркнутую каноничность фильма грешника и бунтаря Пазолини и вручила собственную награду в Венеции, называемую призом экуменического жюри.

    Но, кроме каноничности, «Евангелие от Матфея» обладает еще легким налетом документальности. Отсутствие цвета и любовь Пазолини к плохим зубам у его персонажей, сохраняя текст и позы с пейзажами, избавляют фильм от неестественной торжественности. Довольно скоро приходит запрограммированная режиссером мысль, как же всё это просто и как оно могло вызвать двухтысячелетний ураган эмоций, войн, страданий и озарений — было-то оно вот так, элементарно, словно сейчас в некой слаборазвитой стране.

    Впрочем, документальность эта тоже искусственная, народ слабо похож на евреев, лица апостолов, фарисеев, стражников — все выдают врожденное пристрастие к макаронам и пицце. Собственно, больше всего евангелических полотен было, наверно, нарисовано в Италии, потому это справедливо, но отсылает все-таки не к реальному Иисусу, а к римско-католическому.

    И, наконец, использование разнообразнейшей музыки, от Баха и Моцарта до негритянских спиричуэлс (именно эту спиричуэлс перепели потом «Бони М») делает «Евангелие от Матфея» энциклопедией искусств, обращенных к фигуре Христа.

    Высочайших вершин искусство достигало, когда не реставрировало официального Иисуса (каковым он никогда не был и быть не мог), а пыталось угадать его. Пример: «Мастер и Маргарита» Булгакова. «Евангелие от Матфея» Пазолини, на мой взгляд, заняло другую нишу. Достойную. Но далекую от острых эмоций.

    Подлинному духовному откровению католическое жюри ни за что не вручило бы свой приз. Уж поверьте!

    «Вечер трудного дня» (Великобритания, 1964)

    Куда более живую благую весть в 1964 году принесла четверка евангелистов из Ливерпуля. Слова Иисуса: «будьте как дети, ибо их есть царство небесное» — воплощены Полом Маккартни, Джоном Ленноном, Ринго Старом и Джорджем Харрисоном. Да все это прекрасно знают... Для истории кино любопытно другое: Ричард Лестер, снявший битлов в полноценном игровом фильме, одноименном с их альбомом «Hard Day’s Night», через год выиграет Каннский фестиваль с забытой ныне «Сноровкой» о лондонских свингерах. Своеобразный режиссер, и хотя «The Beatles» способны за-слонить кого угодно, в кино он их равноправный соавтор.

    Тут ведь надо было схватить и не упустить на экране ощущение свежести. Потому что клип как явление еще известен не был, а такой фильм с участием «The Beatles» как «Magik Mistery Tour» крайне беспомощен. Знаменитая «Желтая подводная лодка» отражает все-таки более позднюю концепцию «The Beatles», а вот «Вечер трудного дня» не отражает никакой концепции, один щенячий восторг перед лицом странного, но в сущности веселого мира, который, без сомнения, иначе просто быть не может, принадлежит нам.

    Александр БОРЯНСКИЙ


    НАВЕРХ