112" bordercolor="#FF0000">
№ 81
09-05-03

Татьяна Геращенко: ИНСТРУКЦИЯ ПО ШТАМПОВКЕ БОМЖЕЙ
Руслан Денисенко: ТРИ ДНЯ "БРАТСКОЙ" ОТСИДКИ
В.Лашманов: ВИКТОР ЦЫМБАЛЮК: "Если мы работаем на "Нашу Украину", то работаем против себя!"
БИТЬЁ И ПЫТКИ НЕИСКОРЕНИМЫ?
Александр Борянский: ИСТОРИЯ СИНЕМАТОГРАФА


ИНСТРУКЦИЯ по штамповке БОМЖей
Скандал в "Светлом Доме". Точка зрения


Воспитанник "Светлого Дома"
Непонятно каким чудом, без документов, денег и вещей, он добрался до Одессы из Киева, но факт остается фактом: пацан лет 13-ти, нервно сминавший в руках запылившуюся кепку, стоял перед директором приюта «Светлый дом» отцом Александром и объяснял, что сбежал из семьи «бо батько б’є». Это было 29 апреля. Тогда его накормили и приютили. Но, вероятно, я не должна была этого писать, потому что с недавних пор оказание помощи попавшим в беду детям карается в нашем городе законом, а «Светлому дому» и подавно — грозит большими неприятностями...


Напомню, что несколько недель назад местные СМИ во всю трубили о том, что 13 воспитанников «Светлого дома» попали в инфекционную больницу с пищевым отравлением. Вследствие этого санэпидемстанция Приморского района, на территории которого находится приют, издала постановление о его закрытии. По официальной версии — из-за нарушения санитарных норм.
Несмотря на то, что у детей случилось обыкновенное кишечное расстройство в легкой форме, даже без повышения температуры (о чем свидетельствуют выданные им в больнице справки) сродни тому, которое бывает, если поесть огурцов и запить их молоком, новость эта, как и водится у местечковых СМИ, тут же была возведена в ранг сенсаций. Прямо по-задорновски получается — помните, как он цитировал «сенсационные» прибалтийские новости: «В парке упала сосна и задавила белочку». Очень похожая ситуация. С той лишь разницей, что у Задорнова юмор, а вот подопечным «Светлого дома» не до смеха. Достаточно того, что перед самыми выпускными экзаменами им пришлось оставить школу. Хотя, по сравнению с тем, что из-за закрытия приюта некоторым детям довелось вернуться к родителям-алкоголикам и на улицы, потеря учебного года выглядит мелочью.
Таким нехитрым, правильным и гуманным способом, как постановление о закрытии «Светлого дома», чиновники от санитарии и радетели за оздоровление подрастающего поколения в один миг перевернули с ног на голову устоявшуюся жизнь обитателей приюта, предоставив им шанс оздоровиться в «Альтфатерах», на городских свалках и в обгаженных подземных переходах. Ура!
Впрочем, в дальнейшем я не собираюсь делать какие-то выводы — пусть читатели сделают их сами. Просто попытаюсь пересказать некоторые показательные в данном контексте эпизоды из жизни «Светлого дома» — того и глядишь, выплывет истинная причина бесконечных «наездов» на негосударственные приюты. И не удивляйтесь, если вдруг окажется, что нарушение санитарных норм играет во всем этом далеко не главную роль.
На протяжении восьми лет существования приюта санитарные и прочие проверки проводились в нем чуть ли не каждый месяц.
— Не могу сказать, чаще нас проверяли, чем другие приюты, или нет — попросту не знаю, — говорит директор «Светлого дома» Александр Чумаков. — Но я всегда относился к таким проверкам спокойно. Это ведь совершенно нормальная процедура. Да, нам делали замечания, мы всегда исправляли нарушения...
«Что за замечания? — спросите вы. — Что за нарушения?» Объясняю. Согласно санитарным нормативам, серьезным нарушением является, например, отсутствие в приюте... двух зеленщиц. Да, именно двух, и именно зеленщиц. И это вовсе не газонокосильщицы, а работницы кухни, в обязанности которых входит мытье зелени (укропа, петрушки). Зеленщицы не имеют права прикасаться к другим овощам, а также к выпечке и мясу. Если же зеленщицы отсутствуют — это уже серьезный повод для закрытия приюта. Или вот тоже тяжелейшее нарушение — белье без маркировки (придуманной, чтобы в казенных учреждениях меньше тырили). И перебор детей, особенно в зимний период, когда милиция то и дело завозит сюда коченеющих, нанюхавшихся клея беспризорников — тоже нарушение нормативов. Вот кабы не брали их, пущай подыхают, и не было бы никаких нарушений.
Да что я, собственно, все про «Светлый дом», как будто в нем медом намазано. Могу привести и другие примеры. Детский кризисный центр благотворительного фонда «Дорога к дому» грозились закрыть за то, что обеды тамошним детям приносят в одноразовой пластиковой посуде (о, это вообще невероятно грубое нарушение) — пластик ведь вреден для здоровья, а сам процесс кормления происходит в помещении без капремонта. И не важно, что многие из поступающих в кризисный центр детей первый раз в жизни видели котлету или гречневую кашу — нельзя и все! Должно быть в «Альтфатерах», по мнению проверяющих комиссий, пищу готовят здоровее и питательнее.
Небезызвестной многодетной матери Лилии Негру-Мартыненко, которая одна из первых в городе организовала детский дом семейного типа, тоже не раз доставалось от санэпидемстанции за, так называемые, нарушения. Как-то раз чиновники посетили ее дом и увидели, что ребенок взял со стола кусок колбасы — все, скандал! А вдруг на него муха садилась?! А вдруг, кроме колбасы, детей больше ничем не кормят?! И самое мерзкое, что за все вышеперечисленное у детского учреждения есть реальный шанс быть закрытым, а у детских судеб — быть искалеченными.
Но и это еще не все.
По санитарным правилам, принятым Министерством здравоохранения и Главным санитарно-эпидемиологическим управлением Украины, детское учреждение, будь то приют, детдом или интернат, не имеет права функционировать, если в нем нет... А вот здесь начинается самое интересное. Только попрошу не смеяться — я это все сейчас буду переписывать из сборника правил. Так вот, не имеет права функционировать, если в нем нет: стоматологического кабинета, аптеки, участка для овощных и полевых культур, учебно-исследовательской зоны (что такое — не понять), физкультурно-спортивного комплекса и еще кучи всего вплоть до гидроплощадки с плескательным бассейном (это я все продолжаю переписывать), фонтанчиками и гелиодушевыми... Ясно, что в «Светлом доме» ничего подобного нет. Но с другой стороны, а в каком детском учреждении Украины, неважно — в интернате для сирот, или в суперэлитной школе для детей олигархов — это есть? Отвечаю: ни в одном. Понятно, конечно, что все эти нормативы переписывались из старого советского сборника, когда вообще не было таких понятий как «беспризорность» и «приют», а редактировались деятелями, которые детей-то этих даже не нюхали. Но все равно очень полезная вещь получилась: во-первых, на досуге можно почитать вместо «12-ти стульев» — очень смешно, а во-вторых, сборник удобен тем, что позволяет на выбор закрывать неугодные детские учреждения.
А это я все к тому, чтобы было понятно, что значит «нарушение санитарных норм».
Но вернемся к последнему скандальному инциденту с отравлением. 31 марта, в пятницу, когда отец Александр был в отъезде, 15 его подопечных (всего в приюте проживало больше тридцати человек) отправились на пляж и решил пожарить мидии. Пожарили. 13 человек ели, а двое нет — ну не любят они мидии. В результате 13 любителей морских гадостей почувствовали на следующий день что-то неладное и надолго засели в сортире. В субботу утром в приют приехали врачи и, осмотрев детей, сказали, что их состояние не вызывает опасений. Во вторник для профилактики их отправили в инфекционную больницу, из которой они были выписаны через день.
Казалось бы, тот факт, что отравились только те дети, которые ели мидии из общего котла, говорит сам за себя. Но санэпидемстанция склонялась к версии, что они подцепили инфекцию от продуктов, приготовленных в приюте. Ни подтвердить, ни опровергнуть ни одну из этих версий нельзя, потому что по стандартной процедуре суточные пробы продуктов, которые подавались в приюте 31 марта, были уничтожены до приезда санэпидемстанции (повторюсь, это стандартная процедура), ну а от мидий, понятное дело, тоже ничего не осталось. И вот итог — постановление главного санитарного врача Примор-ского района Владимира Сойникова: «Приют работает без разрешения органов госсаннадзора, зарегистрировано 13 случаев заболевания гастроэнтероколитом, отсутствуют документы по организации питания воспитанников, которые свидетельствуют о качестве продуктов, работники допущены к работе без медосмотра, нарушается санитарно-противоэпидемический режим...» В конце приписка: «Приостановить эксплуатацию приюта «Светлый дом» по улице Базарная, 4 с 14.04.03 до согласования работы приюта с органами государственного надзора. В установленном законом порядке работы могут быть восстановлены по решению главного санитарного врача г. Одессы Климентьева И.М.»
— Да, мы виноваты, — говорит по этому поводу отец Александр, — и не снимаем с себя ответственность. Но вот что наводит на подозрения... Кто выхватил эту информацию еще до того, как она поступила в санстанцию? Причем, за субботу и за воскресенье, так, что в понедельник она уже попала на координационный совет к Руслану Боделану и стала сенсацией?..


Да, администрация «Светлого дома», действительно, виновата в случившемся. Виновата хотя бы потому, что дети сами, без всякого присмотра шатались по морским склонам. Но, что получилось в результате? А в результате наказание за это понесла не столько администрация, сколько дети.
После того, как о «загадочном» отравлении раструбили все, кому не лень, встал вопрос о немедленной эвакуации детей. Зачем? А это уже, по-видимому, из области философии.
— Когда до 14 апреля — срока, до которого, согласно постановлению, требовалось вывезти детей, оставалось несколько дней, нам пообещали устроить их в городские приюты и в оздоровительные санатории — в облгосадминистрации уже были подписаны путевки, — рассказывает Александр Чумаков. — Но, когда ребята были готовы к отъезду, выяснилось, что ни в приютах, ни в санаториях нет свободных мест. Это выглядело так, как будто нас специально подталкивали либо к тому, чтобы дети отправились на улицу, либо к нарушению постановления, ведь мы не пошли бы на то, чтобы отпустить детей в никуда.
Неизвестно, что было бы, если бы областная служба по делам несовершеннолетних не оказала «Светлому дому» экстренную помощь — часть ребят все-таки удалось распределить по двум городским приютам. Но из-за того, что в них, действительно, катастрофически не хватало мест, некоторых детей пришлось отправить в семьи, где невозможно находиться из-за асоциального поведения родителей, то есть фактически на улицу.
Надо сказать, что после всей этой катавасии обладминистрация вообще всерьез занялась обустройством дальнейшей, пока еще не совсем определенной, судьбы «Светлого дома», взяв его под свою опеку. Во избежание дальнейших проблем, приюту была предложена помощь с переоформлением документации. Также обладминистрацией были выделены шесть тысяч гривень на ремонт приюта (он должен быть завершен до 24 мая. На этот же день и назначена повторная проверка санэпидемстанции), а остальные деньги предоставили спонсоры из Регенсбурга.
В данный момент в приюте перестраиваются некоторые помещения, расширяется медсанблок и кухня, оборудуется отдельная моечная для детей с улицы, ремонтируются спальни. Если же и после этого главный санитарный врач города признает состояние приюта неудовлетворительным, есть вероятность, что «Светлый дом» закроется навсегда.


Сейчас в приюте живут только старшие ребята — те, кто достиг, или в этом году достигнет совершеннолетия. Таких в государственные приюты уже не принимают, а становиться раньше времени бомжами как-то не хочется. А из несовершеннолетних только один подросток — Женя Волков. Он попал сюда с несколькими классами образования, но в рекордно короткие сроки сумел наверстать упущенное, окончил с отличием восемь классов, не раз побеждал на учебных олимпиадах и поступил в юридический лицей.
— Я никому не позволю отлучить его от школы, поэтому он и остался в приюте, — говорит Александр Чумаков. — Знаю, что будет скандал, знаю, но все равно не отпущу его из приюта.
Школа... На сегодняшний день для воспитанников приюта это, пожалуй, самый больной вопрос. Подумайте, каких титанических усилий стоит обучить хоть чему-нибудь13-15-летних подростков, которые не то что читать-писать не умеют, но и карандаша-то в своей жизни ни разу в руках не держали. И не просто научить, а подтянуть их по всем предметам так, что вместо того, чтобы садиться за одну парту с первоклассниками, они занимались бы в обычной школе со своими сверстниками. Многие из детей отца Александра учились на «отлично» в школе №101. Но постановление Владимира Сойникова вмиг перечеркнуло многолетний труд как бывших беспризорников, так и их преподавателей. Теперь дети, отправленные в приюты, не имеют возможности ходить в школу — там это просто не практикуется. Мало того, что не по своей вине они стали второгодниками, так еще и нет никакой гарантии, что после такого перерыва и пережитого стресса у них вновь получится вернуться за парты — дети, выросшие на улице, контингент специфический (и ведь все это на фоне повсеместной борьбы с детской безграмотностью и рейдов по выявлению детей, не посещающих школы).
Я поделилась этими мыслями с Владимиром Сойниковым — тем самым санитарным врачом, который подписывал постановление о закрытии приюта, и поинтересовалась, а не слишком ли строга была предпринятая им мера, на что он ответил: «Я государственный человек, и, как государственный человек, не могу не соблюдать норм, предписанных государством». Да это и понятно — человек просто выполнял свою работу. Система у нас такая. Приюту от государства ничего не надо — он же благотворительный, а государству почему-то надо.
А еще я полюбопытствовала, почему постановление датировано 31-м марта (то есть уже тогда, еще толком не разобравшись в случившемся, было решено закрыть приют), но при этом в нем идут ссылки на проверки приюта 4-го апреля? Мистификация, да и только. Но Владимир Сойников назвал эту «милую нелепицу» просто опечаткой...
Кстати, сам отец Александр уверен, что все эти нарушения санитарных норм, придирки к отсутствию зеленщиц, или к обветшалой штукатурке, на которую обратили внимание недавно побывавшие в приют депутаты горсовета, только лишь вторичные моменты. Приют ведь благотворительный и содержится на добровольные пожертвования граждан — тех же господ депутатов, чиновников, бизнесменов, домохозяек — то есть общественности. И вот, сколько общественность, в том числе и депутаты с чиновниками, пожертвует, на столько и будет выглядеть штукатурка. Пока что на еду, одежду и прочие элементарные нужды приюту хватало (разве что на маркировку на постельном белье денег не осталось).
По мнению отца Александра, такой нездоровый интерес к его детищу вызван тем, что «Светлый дом» как благотворительная организация выпадает из структур, которые могут контролироваться чиновниками. А это не всем нравится. И, конечно же, очень хочется заставить администрацию приюта плясать под свою дудку (но ведь благотворительность, когда ею начинают управлять чиновники, это уже не благотворительность, а налогообложение). А не хотите, будьте любезны, закройтесь и не отсвечивайте. Да и лишних проблем с детьми не будет. А то ведь они имеют дурную привычку становиться совершеннолетними, а тогда государству, вроде бы, положено давать им квартиры. Зачем? Пущай так растут, как трава в поле. Ну станут бомжами, ну и что? К приезду Президента или к празднику их можно будет вывезти куда-нибудь в поле. А там, глядишь, и сами где-нибудь окочурятся. Нет приютов — нет проблем.
— ... Наш приют — это лакмусовая бумажка состояния города, считает отец Александр. — И беден он ровно настолько, насколько наше общество бедно на благотворительность...

Татьяна ГЕРАЩЕНКО


 

ТРИ ДНЯ "БРАТСКОЙ" ОТСИДКИ


На Думской площади прошла трехдневная «предупредительная сидячая забастовка» так называемой антибоделановской коалиции.

Гвоздем программы стали, главным образом, молодые активисты областной общественной организации «Братство». Забастовщики требовали снизить тарифы на коммунальные услуги и плату за проезд в маршрутках, круглосуточного горячего водоснабжения, отремонтировать дороги и (почему-то в последнюю очередь) отставки городского головы. Забегая вперед, сообщу, что, оказывается, Боделан был вынужден начать дорожный ремонт и дать на праздники горячую воду только под давлением оппозиции. Во всяком случае, это явствует из «братского» заявления для прессы.
29 апреля к трем часам дня на Думскую стали плавно стекаться забастовщики с запасом стульев, фирменных знамен и плакатов. Но мэрия тоже не лыком шита. В пику оппозиции в тот же день на Думской в пять вечера была предусмотрительно запланирована городская молодежная дискотека. А посему площадь заранее огородили турникетами, по периметру расположилась милиция. «Братков», само собой, не пускали без специальных пропусков. Впрочем, как и всех остальных. Под раздачу попали безобидные туристы.
— Стыдно,— возмущался пожилой мужчина из Кривого Озера, прибывший с семьей поглазеть на местные досто-примечательности. — Праздник на носу, а из-за этой политической бредятины меня с внуками не пускают к пушке и Пушкину.
Тем временем «браткам» пришлось потесниться и присесть под зданием городского архива. Активисты врубили свою альтернативную музыку, пытаясь перекрыть шум дискотечного «разогрева». Вот только мощность забастовочных колонок явно уступала.
— Руслан Борисович, сдавайтесь, вы окружены, сопротивление бесполезно, — периодически скандировал в мегафон самый активный «брат».
Его поддерживал нестройный хор антибоделановских лозунгов. Лидер «братьев» с удовольствием раздавал интервью и позировал перед фото- и телекамерами вместе с милицейским начальством (последнее старалось этого избегать).
Ба! Знакомые все лица. Организаторы акции, журналисты, представители мэрии и руководители милицейского оцепления уже знают друг друга по минувшим политшоу: здоровались, мило беседовали. Все понимали, что каждый должен выполнять свою работу.
Сидячая забастовка прошла спокойно и не слишком заметно. Заявленного количества участников, около сотни, так и не получилось. В среднем посиделки собирали около 20 человек в день. Участники несли вахту по 2-4 часа, после чего приводили себя в порядок на ближайшей «братской» базе.
Несмотря на безобидный характер, акция напрягала правоохранителей. Когда 1 мая забастовщики присоединились к первомайской оппозиционной демонстрации, один из милиционеров сказал журналистам: «Перекреститесь, пожалуйста. Очень надеемся, что они не вернутся».
Впрочем, как заявили организаторы, коалиция обещает вскоре повторить сидячую забастовку, но уже в бессрочном варианте.
Будем веселиться дальше.

Руслан ДЕНИСЕНКО


 
Виктор Цымбалюк:
"Если мы работаем на "Нашу Украину",
то работаем против себя!"


Виктор Цымбалюк— Прежде всего, Виктор Демьянович, давайте договоримся, что интервью наше, или, если угодно, беседу, проведём на русском — наша газета выходит на этом языке, да и подавляющее большинство одесситов, наших читателей, являются русскоязычными гражданами Украины.
— Нет проблем. Хотя насчёт большинства вы ошибаетесь — опрос, проведенный еще в 1994 году социологической службой «Пульс», показал, что 38% одесситов в быту, дома, в семье, разговаривают именно на украинском. Выходя же на улицу, на службе, в школе, в институтах, стесняются делать это.
— Тридцать восемь?! Я, как работник высшей школы, кандидат наук, могу сказать, что украинский язык насаждается в вузах почти тотально. Студенты, думающие на русском, вынуждены слушать лекции (по точным, замечу, дисциплинам) на «державной мове», читаемые думающими на том же русском преподавателями. Какой К.П.Д. таких занятий — нетрудно представить. Да и та же «социологическая служба» может провести тест-опрос на понимание нынешними студентами и школьниками «усвоенного» материала — думаю, по уровню знаний естественных наук они сильно уступают предыдущим поколениям учащейся молодёжи.
— Я тоже кандидат наук. Философских. И диссертацию защищал как раз по социальной психологии. Тогда она считалась буржуазной лженаукой, служанкой правящих классов. И тоже преподавал в институте, но делали совсем иное. В одесские вузы приезжали абитуриенты со всех областей Украины. В вузах их за два первых года обучения делами русскоязычными. Впрочем, преподавателей тоже. А государственный язык обязаны знать все, кто избрал родом своей деятельности государственную службу.
— А не возникают ли многие беды именно из-за стрессов, вызванных внутренней психологической ломкой? Человек думает на одном языке, а вынужден говорить на другом, причём, часто не то, что думает. Вот Вы утверждаете, что родной язык для Вас — украинский, а ведь, являясь офицером Советской Армии, должны были говорить исключительно на русском. Я уже не говорю о содержании речей работника «идеологического фронта».
— Лично для меня не было никаких стрессов. Родной язык для меня действительно украинский, но я одинаково свободно владею обоими. Мать моя, кстати, была русской дворянкой, а отец — полковником царской армии.
— Полковник, дворянка? И в семье говорили по-украински? Да и вообще, как с такими анкетными данными Вы умудрились стать офицером и коммунистом?
— Анкета у меня хорошая. Мать — сельская учительница, отец — ветеринарный врач, выходец из крестьян.
Отец мой, круглый сирота с 9-летнего возраста, житель украинского села, тем не менее, получил высшее образование. Когда началась Первая мировая война, он направился в Российскую армию и быстро прошёл на фронте путь от вольноопределяющегося до полковника ветеринарной службы — а тогда лошади были основным военным транспортом. Ещё до революции он вступил в ряды РСДРП, после Октября стал чекистом. В 1918-м встречался в Царицыне со Сталиным.
Во время службы в Средней Азии, в период борьбы с басмачеством, он встретил там мою мать. В 1932 году семья переехала на Украину, и отец стал уполномоченным в двух областях по борьбе с контрреволюцией и бандитизмом. Мать стала учительницей русского языка (для преподавания которого в республике необходимо было, замечу, сдать экзамен по украинскому). Именно переезд на Украину способствовал осознанию отцом неприглядной роли ОГПУ и лживости коммунистических лозунгов.
Вскоре, в 1933-м, отец положил партбилет на стол секретаря Проскуровского (Хмельницкого) обкома партии и уволился из органов, вернувшись к занятиям ветеринарией.

— Добровольно? И его не расстреляли?
— Как видите — нет, ведь я появился на свет несколько позже. Было это до убийства Кирова, и машина репрессий ещё не работала в полную силу. А вот в 1937 году их с матерью уволили с работы.
Отец написал письмо Сталину, и по личному указанию вождя родителей моих восстановили на работе. Мне в ту пору шёл второй год.

— По этапу, к счастью, они не пошли. А этапы Вашего пути? Как очутились в нашем городе?
— В 1956-м году окончил Калининградское Военно-морское авиатехническое училище, девятью годами позже, заочно, — философский факультет ЛГУ им. Жданова. Через несколько лет защитил диссертацию — в 1971 статья в газете «Правда» послужила началом полной реабилитации социальной психологии как науки.
В Одессу, в Высшее военное объединенное училище, перевели в 1984 году — до этого в Полтаве, где я служил, меня обвинили в украинском буржуазном национализме. Здесь я, будучи полковником, возглавил кафедру социальных дисциплин.

— Ну, тогда начиналась перестройка и никаких санкций к «инакомыслящим» уже не применялось. Разве что конъюнктурщика Ельцина ревнивые единомышленники исключили из кандидатов в члены Политбюро. Что, впрочем, лишь увеличило его популярность. Да и Рух на Украине в ту пору был популярен в основном только из-за своего антикоммунизма, а вовсе не из-за национализма. Помните, зимой 90-го Вы увели десятки тысяч человек с массового митинга на стадионе «Динамо», и они прошествовали по улицам города до Дерибасовской. Тогда, кстати, Вы обращались к одесситам на русском языке. И сравните с шутовской процессией по той же улице летом
2000-го — в тот день с Вами во главе на Дерибасовской «демонстрировали» в колпаках уже только человек десять. Лозунги, замечу, были уже на украинском, и особой поддержки у одесситов не нашли и прилива массового энтузиазма не вызвали.
Виктор Цымбалюк— О санкциях и перестроечной вседозволенности. Это уже современный миф. Тогда еще машина работала. Хотя и давала сбои. Я в 1990 году 37 раз стоял перед судом и в том же году был уволен с работы.
О митинге. Язык тут не причём, просто время было другим, да и информация о предстоящем 20 февраля 1990 года митинге прошла во всех местных СМИ. Теперь же нас замалчивают. А что касается «десятка человек», то наша областная организация насчитывает ныне четыре с половиной сотни членов, причём реальных, а не существующих, как у некоторых, лишь на бумаге. И собрать их всех мы можем, образно говоря, в тот же день.
— А что же помешало собрать их всех на тот смешной, извините, «митинг» трёхгодичной давности?
— Массовая акция заявляется в местные органы власти за 10 дней. Мы же должны были отреагировать в течение суток. Поэтому мы старались сделать все, чтобы акция не была похожа на митинг, пикет или демонстрацию. Мы организовали прогулку. А написанные на одежде тексты законом не запрещаются. Кстати, на суде мне удалось доказать, что это было гуляние, и он закончился для меня без последствий.
— Понятно. Хотя, конечно, «гуляния» можно было бы сделать более массовыми. И уж коль скоро речь зашла о высокой политике, скажите, кого вы поддерживали на выборах после провозглашения незалежности? В 1994-м, 1998-м, 1999-м, 2002-м? Главным образом, на президентских и местных. На парламентских, понятно, — членов своей партии. Хотя Рухов сейчас в стране несколько, и, как говорится, без пол-литра тут не разобраться.
— Отвечу сразу на последнее. То, что вместо одного Народного Руха стало три — «заслуга» властей. Это то, что называют грязными предвыборными технологиями. Власть влиятельные партии клонирует. Избирателя пытаются запутать.
Теперь о выборах. Ни в 1994-м, ни в 1999-м году мы во втором туре президент-ских выборов из принципиальных соображений никого не поддерживали.
При выборах в 94-м одесского мэра лидер партии Вячеслав Черновол призывал нас поддержать Эдуарда Гурвица, однако будучи знакомыми с его «деятельностью» на посту председателя Жовтневого района, мы сперва отказались выступить в его поддержку. Правда, после того, как в первом туре победу одержал Алексей Костусев, мы, не желая прихода во власть пророссийского политика, всё же выступили на стороне Гурвица. Причём, довольно активно: пикеты, подписи, многочисленные печатные материалы. Одна из наших антикостусевских листовок, напечатанная солидным тиражом, вызвала в городе наибольший резонанс.
Гурвиц затем, став мэром, сердечно отблагодарил нас, продав помещение нашего офиса на ул. Осипова, 40, коммерсантам (до того, будучи главой Жовтневой администрации, он отобрал и продал выделенное нашей организации ещё во времена Союза просторное четырёхкомнатное помещение на Екатерининской рядом с Дерибасов-ской). И я окончательно понял, что он не только не демократ, каким, кичась своей беспартийностью, провозглашал себя в период крушения в стране коммунизма, но просто двуличный человек, стремящийся посредством политики удовлетворить свои непомерные материальные потребности. И на следующих выборах наша областная организация единогласно отказалась поддержать его.

— Расскажите о тех скандальных выборах 1998-го года поподробнее. Ведь я знаю, вы принимали участие в ставшем притчей во языцех Кировоградском суде.
— Перед мартовскими выборами 98-го года мы делегировали в окружные и участ-ковые избирательные комиссии 54 своих представителя — их мы официально провели через собрание областной организации. Всем им было отказано в участии в избирательном процессе, однако впоследствии оказалось, что абсолютно во всех местных избирательных комиссиях были «члены Руха», аж 700 человек! Причём, 46 из них являлись председателями этих самых комиссий, столько же их заместителями или секретарями.
Мы, возможно, о таком массовом подлоге и не узнали бы, но на беду «победителей» в суд с исками именно к Руху обратились некоторые проигравшие — всего было подано против нас 11 исков с требованием возмещения морального и материального ущерба на общую сумму 5,3 миллиона гривен (доллар в то время, напомню, стоил 1 гривню 80 копеек).
Такой суммы у нас, конечно, не было, и я позвонил Гурвицу из Киева (в то время я работал в центральном аппарате Руха) и предложил ему взять на себя хотя бы материальную сторону вопроса (моральный ущерб мы, зная о поддержке его главой движения, готовы были взять на себя). Гурвиц пожадничал и отказался что-либо платить.
Я сказал, что подам на него иск в Кировоградский суд. «Вам Вячеслав запретит делать это», — самонадеянно ответил друг Черновола.
Устав Руха, однако, позволял нам — нижней инстанции — сделать это, и в Кировоград интересы областной организации отправился защищать тогда еще, как нам казалось, наш юрист Алексей Вельченко. Процесс мы выиграли. А то, что этим воспользовался Руслан Боделан, уже вопрос другой.

— Кстати, о Вельченко. Насколько я в курсе, Алексей Владимирович ныне тоже возглавляет областную организацию Народного Руха Украины. Который «За единство». Есть у нас ещё просто НРУ. Ваш УНР, ставший в этом году просто Украинской народной партией. Поясните как корифей диамата, что это? Закон единства и борьбы противоположностей или закон перехода количества в качество? Последнее — не обязательно высокое.
— Я уже говорил, что все так называемые клоны — продукт предвыборных технологий. Аутентичный Рух — это наша УНП, партия, возглавляемая Юрием Костенко. Об этом свидетельствует и то, что все творцы и основатели Руха — в нашей партии, а не в иной. Остальные — пропрезидентские.
— Но ведь УНР Костенко и НРУ Удовенко слились в едином порыве в «НУ» Ющенко. Какими «пропрезидент-скими» могут быть «нашисты»?
— Удовенко вошёл в «Нашу Украину» не по своей воле. То была инициатива снизу. Председатель партии становится заложником организации, если она массовая. В Рух Удовенка вступило много украинских патриотов, поверивших пропрезиденским средствам информации, что мы — раскольники и чуть ли не убийцы Черновола. Удовенко вынужден выполнять их волю. Иначе на первом же съезде он престал бы быть руководителем организации.
— В общем, если не можешь бороться с движением, надо его возглавить. Но вернёмся к нашим баранам. Что делала ваша организация во время последних, прошлогодних выборов? Тут тоже, как известно, у вас были довольно острые коллизии с вашими центральными органами. И причина снова в одном из мэрских кандидатов, Вашем большом любимце.
— В 2002 году Гурвица включили в списки «НУ» — в блок, в который входит и наша партия. Что ж, не нам решать, кого в эти списки включать, но нам Уставом предоставлена возможность решать, кого поддерживать, а кого — нет, при выборах в органы местного самоуправления. А Гурвиц, как известно, снова стремился оседлать мягкое кресло на Думской.
За пару месяцев до выборов мне по электронной почте приходит одно интересное послание. Послание не подписано, но в выходных данных письма засвечивается электронный адрес газеты «Юг» (оно до сих пор хранится у меня в компьютере).
Не буду пересказывать все грязные слова в мой адрес, приведенные в этом письме. Суть его: мы скоро придём в городе к власти, ты за предательство нас в 1998 году, как слизняк, приползешь на коленях вымаливать прощения, но прощения тебе не будет.
Через некоторое время мне в Одессу на мобилку из Киева звонит Гурвиц. Приведу по памяти наш примерный разговор.
«Витя, ты, говорят, против меня?»
«Было бы более странным, Эдик, если бы я был «за».
«Но ведь я в блоке «Нашей Украины»!
Я предложил ему встретиться и в присутствии прессы публично обсудить наши коренные отличия во взглядах на честность и порядочность. А возможно, даже подписать договор соглашения.
«Я в Киеве создал ситуацию, а в Одессе тебя можно ставить в любую позу!» — воскликнул в завершение разговора кандидат в одесские градоначальники.
В адрес Виктора Ющенко я, и вместе со мной восемь глав областных организаций партий, входящих в его блок, написали несколько писем, в которых объяснили, почему такого человека, как Гурвиц, нельзя близко подпускать к руководящим должностям. Открытое письмо ему было также опубликовано в одной из киевских газет. Ни одного ответа на письма от лидера блока «Нашей Украины» мы так и не получили. Думаю, перед Ющенко поставлен надежный информационный фильтр.
Зато в Киеве на меня набросились руководители его предвыборного штаба. «Положи партийный билет на стол!» — кричал на меня не имеющий никакого отношения к Руху Ехануров. Ему вторил кум Ющенко Порошенко. Но я настаивал, что местные выборы — прерогатива местных организаций, и Центральный провод Руха подтвердил впоследствии мою правоту. Гурвицу и на этот раз не удалось водрузиться в кресло городского головы.

— До следующих выборов мэра ещё, слава Богу, есть время. А как Вы смотрите на грядущие президентские выборы? Есть ли разлад между собственной совестью и партийной дисциплиной? За кого будете голосовать?
— Поживём — увидим. Пока лишь у меня много оснований полагать, что если президентом Украины будет избран Ющенко, то на следующий день губернатором Одесской области станет Гурвиц. Так что получается, что если мы работаем на «Нашу Украину», то работаем против себя.
Когда в мае прошлого года мне делали в онкологической больнице сложную операцию, окопавшиеся в «Юге» местные функционеры партии «Реформы и порядок» и так называемого «Украинского братства» — члены штаба Гурвица — поспешили заявить, что Цымбалюк как политический деятель уже уничтожен. Кроме того, они пытались овладеть нашими районными организациями. Для этого использовали исключенного из Руха А.Х.Марчука. От его имени распространяли заявления и антируховские пасквили. В марте 2003 года по просьбе Гурвица Костенко выдал этому самому Марчуку полный комплект регистрационных документов. Если бы ему удалось зарегистрировать организацию, от нашего имени в Одессе работал бы штаб Гурвица.
Однако нам удалось доказать, что он самозванец, а Центральный провод УНР одобрил наши действия. Так что мы ещё поборемся! Главное — строго следовать требованиям Устава партии.

— Что ж, желаем Вам, Виктор Демьянович, здоровья и успехов в борьбе за страну, а не «Нашу Украину». В борьбе за нашу, а не «их», Одессу!

Влад ЛАШМАНОВ


НАВЕРХ
 
БИТЬЁ и ПЫТКИ
НЕИСКОРЕНИМЫ?

Сквозь плотную завесу секретности становятся все же известны некоторые обстоятельства, связанные с самоубийством пенсионера МВД, в прошлом опера городского розыска Павла Х., о котором мы сообщали в прошлом номере газеты.
Один из высших милиционеров страны высказался таким образом, что, дескать, преступника замучила совесть и он взял да повесился.
Ну почему же — «преступника»? И отчего его высокие моральные устои должны были проявиться в виде наложения на себя рук? Жил себе не тужил, а как только сказали ему, что нехороший он человек, взял да повесился?
В эту версию не слишком вписываются черепно-мозговая травма и следы от наручников, которые были четко видны на трупе. Напомним, что били и жестоко пытали человека в здании областного УБОПа на улице Осипова; уточним только, что повесился Х. через пару часов после допроса в камере ИВС на Преображенской. Как недавний сотрудник милиции, экс-майор содержался в камере один и для ухода из жизни использовал (якобы) простыню.
По слухам, от него требовали признаться в пособничестве банде некоего «Душмана» в середине 90-х годов, обвинив в злоупотреблении служебным положением. Сам Павел Х. написал в протоколе допроса: «С обвинением не согласен».
Проверка по факту смерти Х. должна вот-вот закончиться. Есть основания полагать, что состава преступления ни в чьих действиях усмотрено не будет и уголовное дело не возбудят.
Так что избиения и пытки людей можно будет продолжать.
От редакции: по нашим данным, непосредственное участие в пытках Павла Х. принимали его, в недалеком прошлом, коллеги — бывшие сотрудники уголовного розыска, переведенные «на повышение» в Киев. За одним из них, якобы, уже числится «грешок» в виде убитого милиционера в г. Ананьеве около года назад.
Мы продолжим расследование этой очередной «победы правосудия» в Одессе.
 
История
СИНЕМАТОГРАФА


НЕМОЕ КИНО В СССР

Кино в России впервые увидели в мае 1896 года. Это были привезенные короткие документальные ленты братьев Люмьер. Россия ничуть не отставала, а американцев так и опережала: предприниматель Александр Ханжонков начал производство русских фильмов уже в 1907 г., а первый полнометражный фильм «Оборона Севастополя» появился у Ханжонкова раньше голливудского на четыре года — в 1911 г. Не вина этого подвижника синематографии российской, что грянула мировая война, затем революция...

1. "Отец Сергий" (1918)

Безумное предвидение, случайно сделанное в еще свободной, но уже страшной стране. Кого было переносить на экран, если не Льва Толстого? Это сейчас он классик, а тогда граф являлся главным духовным учителем нации, отлученным от церкви, а значит опальным, отлучение до сих пор не снято, зато нации той больше нет.
Яков ПротазановВ лице князя Касатского Россия отказывается от блестящего материального будущего и отправляется искать Бога, но очень показательно, что делает она это от обиды на царя-батюшку, оказавшегося, надо же, не духом нетленным, а вполне человеком, только первым среди таких же. Бога Россия ищет по-своему, истово, фанатично, отвергая естественные побуждения и рубя пальцы. Новую жизнь построить не удается, простые чувства мешают, в итоге столь же истерично, как ранее от благополучия, отказывается Россия от веры, ради которой, собственно, и рубились пальцы, отказывается от всего на свете... и отправляется просить подаяния. А кончается всё для нее Сибирью.
Толстой хотел сказать не совсем то: мол, человек, не согласный на компромиссы, в этом государстве лжи обречен на трагедию: оттолкнувшись от иллюзии светской карьеры, он неизбежно оттолкнется и от иллюзии церкви. Всё так, только теперь, подобрав по дороге дополнительный исторический смысл, судьба-злодейка смотрится еще мрачнее.
Ведь князь Касатский, броди он по своим исканиям не в эпоху Николая I Павловича, а в правление Николая II Александровича, живи он рядом с 1918 годом — неизменно закончил бы так же, а скорей всего хуже.
Это, пожалуй, самая своевременная, а раз так, то и самая удачная экранизация Льва Толстого. И по уровню «Отец Сергий» опережает свое время: европейцы-одногодки ничего подобного не представили. Актер Иван Мозжухин запоминается и вызывает сопереживание, более того, в далеком 1918 году он умудрился изобразить своего героя начиная с кадетского корпуса и вплоть до старика седовласого. Не стыдно за державу. Жаль ее, правда.
И жаль, что словосочетание «Отец Сергий» ассоциируется ныне с Сергеем Бондарчуком. Любил Бондарчук Льва Толстого. За последние 175 лет это худшее, что приключилось с великим писателем. Классика экранизации хранится там, в 1918-м, она ровесница моей бабушки. Бондарчука забыть!
Фильм объясняет, почему режиссер Яков Протазанов пользовался уважением в остальном мире. Он успел вывезти «Отца Сергия» и прокатать его от Парижа до Берлина. В 1923 г. мастер вернулся... и, увы, очень скоро перестал быть мастером.
Но о том позже.

2. «Броненосец Потемкин» (1925)

Прошло три десятилетия, и «Броненосец Потемкин» на пару с «Золотой лихорадкой», снятые в один и тот же год, были признаны международным жюри в Брюсселе лучшими в истории кинематографии. Причем «Золотая лихорадка» на втором месте, «Броненосец Потемкин» — первый. Чаплин проиграл Эйзенштейну в сознании критиков, хотя сегодня это не имеет никакого значения.
Если брать только видеоряд, без титров, то всё понятно — он в самом деле замечателен. Революция всколыхнула, и, как ни крути, пришли совершенно другие люди с другими мозгами. Многие были убийцами, но не все. Искусство 20-30-х годов, представителей которого пока его еще не загнали кого в гроб, кого в лагеря, кого просто в стол, то искусство несло новую энергию. Мир Чехова исчез навсегда, но ведь Булгаков или Ильф с Петровым оказались не хуже.
Два молодых самородка, недостреленные пятью годами ранее, сняли кино, подобного которому в мире не было и быть не могло. Чаплин — индивидуалист, маленький человечек в большом мире, «Золотая лихорадка» и заканчивается соответственно — успехом личности, счастливый конец. А у Сергея Эйзенштейна и его помощника Григория Александрова героев в фильме нет вообще. Это только в СССР на заре советской власти могло не быть героя. Точнее, герой, как позже говорили по поводу и без повода, — народ.
Позор российского флота, пришедший по пятам Цусимы, по принципу «беда — отворяй ворота», этот позор Эйзенштейн с Александровым превратили в героическую страницу. Однако без титров, которые писал отнюдь не Эйзенштейн, а человек куда менее талантливый — писатель Асеев, визуально фильм кажется документом времени, смотри и думай. Передавая энергию разрушения, режиссер нигде не соврал.
А вот титры забавны.
«Братва! Наша взяла!» — нынче выглядит как признание.
Братва и не могла иначе, кроме как перебить офицеров. В 1905 году братва взяла еще не окончательно, но результаты ее попыток были представлены на Потемкинской лестнице. Знаменитая сцена с расстрелом, с коляской, катящейся по ступенькам — ее принимали как-то не задумываясь... А стреляют ведь те же солдаты. Матросы устроили бунт, утопили судового врача, а солдаты стреляют в народ. И сами солдаты народ. То есть народ начинает сам себя убивать, постепенно становясь братвой.
Следующий титр: «Надо высаживать десант, солдаты к нам присоединятся». Исходя из вышеизложенного — очень вероятно. Так и будет через 12 лет. Кровавые матросы и кровавые солдаты сольются в общем лобзании. Это не последняя брошенная коляска.
Фильм остался документом, потому что Эйзеншейн не стал тыкать пальцем в мнимых виновников. Энергия разрушения — вот истинный герой. Она набирает силу, подчиняя себе каждый кадр. И, конечно, произведение с таким героем по праву определили заглавным по итогам первых 58 лет ХХ века.
Очень показательно: пока американцы себе развлекались Чарли и Бастером, в Германии и Советском Союзе уже снимали идеологическое кино. Немцы — пока неосознанно. «Нибелунги» случайно олицетворяются с арийским культом Гитлера. А наши — вполне по разнарядке.
И получилось предвидение, символ будущего.
Раз — США разбогатели по примеру бродяги Чарли из «Золотой лихорадки»;
Два — Германия прошла через смерть Зигфрида и месть Кримхильды, как в «Нибелунгах» Фрица Ланга, гунны Этцеля-Аттилы водрузили флаг справедливости над рейхстагом;
Три — а Советский Союз броненосцем проплыл по ХХ столетию, завершив тем же, чем и в фильме — под красным флагом без единого выстрела ушел в никуда на глазах изумленной адмиральской эскадры...
Да, чуть не забыл: Одесса-то, Одесса! «Броненосец Потемкин» — первый значительный российский-советский киношедевр. И кто у истоков? Москва? Питер? Хрен вам! Одесса — мама русского синематографа. А на самом пороге гражданской войны здесь еще Вера Холодная пробежала, из первых метеоров совсем младенческого немого кино...

3. «Процесс о трех миллионах» (1926)

Вот смотришь немые фильмы и удивляешься... Во-первых, смотреть очень интересно, несмотря на то, что технически они устарели донельзя. Во-вторых... Как же много оттуда взято и как мало мы об этом теперь вспоминаем.
Было несколько попыток экранизации Ильфа и Петрова. Но вот — кино, предваряющее Остапа Бендера, хотя и на иностранном («итальянистом») материале и с явной идеологизацией. То, что режиссер как бы вроде осуждает культ денег, сегодня проходит мимо глаза, или даже выглядит дополнительным поводом повеселиться, а титр-зачин «в некотором царстве, в буржуазном государстве жили-были три вора» просто классно, по-сказочному смотрится. А вот то, что Ильф с Петровым (достаточно, чтобы кто-то один из двоих) не могли не видеть «Процесс о трех миллионах», и то, что «Двенадцать стульев» с двумя уже родными жуликами написались через два года — факт. Кроме того, Ильинский — вылитый Балаганов, и финальная сцена с залезанием к нему, разбогатевшему, в карман у банковской кассы заставляет тут же припомнить нелепую кражу Балаганова в трамвае. Ильф и Петров, скорей всего, осознанно переиграли эту сцену по-своему, у них она сделалась трагической, у них она лучше, но произошла она, уверен, отсюда.
Да и Кторов на роль Остапа ой как подошел бы!..
Еще фильм жутко похож на воровские штучки Челентано да Бельмондо. Ну, там и действие в настоящих Италиях... В отличие от наших, Челентано, Бельмондо и их продюсеры-режиссеры вряд ли видели «Процесс о трех миллионах», но кто знает? И момент с разбрасыванием денег в зале суда, пусть глуповат на фоне прочего, однако тоже мгновенно ассоциируется с концовкой челентановского «Блефа» (банкноты на веревочке), и челентановских же «Бархатных ручек» (второй чемодан с поддельным миллионом).
Короче, ничто не ново...
Но такие мысли фильм порождает сегодня, через 76 лет после премьеры. А тогда... Сам Протазанов сравним с Алексеем Толстым: оба начали карьеру и получили признание до революции, оба дернули от большевиков... и оба вернулись. А по возвращении оба поставили свое умение на службу новому строю и новой идеологии. Недаром и первый фильм Протазанова в СССР — это «Аэлита» по повести Алексея Толстого.
На мой взгляд, Алексей Толстой — фигура крайне отрицательная в русском искусстве. История о том, как талант, продаваясь, превращается в ремесло. История об оправдании Тьмы устами слабых и трусливых.
То, что Протазанов воспринимается иначе — не заслуга режиссера, а свойство кино. Кино в ту пору в первую очередь развлекало. Пока тут шла гражданская война, Протазанов в Европе наблюдал и занимался любимым делом. А вернувшись, подобно Толстому, использовал увиденное. Толстой — тот внаглую выдавал чужие находки за свои, пользуясь культурной безграмотностью и отторжением остального мира («Буратино», «Аэлита», даже «Петр Первый» — все ж краденое!). Насчет Протазанова не знаю.
Но фильм веселенький.

4. «Земля» (1930)

Смотреть сегодня творение Александра Довженко о коллективизации на селе — по меньшей мере, странно. Но через все справочники фильм проходит как «великий и загадочный». Кроме того, это один из последних шагов немого кино.
Далекий и чуждый, хотя чем-то он красив. А чем-то уродлив. Довженко предвосхитил итальянский неореализм, потому его колхозную агитацию признали классикой на западе. Сам-то он считал «Землю» кинопоэмой. Да, с точки зрения чистого искусства эпизоды есть замечательные...
А у меня похожие чувства возникают, когда я проезжаю очередное Богом забытое украинское село — вдруг я бы здесь родился?! Кошмар! Родился и живу до сих пор! Самогон по утрам вместо чая Twinings... Свят-свят-свят!.. Спасибо папе, что вовремя перебрался из Кировоградской области в Одессу.
Кстати, два факта.
Первый: статья Сталина «Головокружение от успехов», где вождь решил покритиковать насильственную коллективизацию, вышла тогда же, когда и «Земля».
Второй: у Довженко в кадре присутствует обнаженная женщина, что не только для советского, а и для мирового кино тех лет — редкость на грани сенсации, во всяком случае ни в одном из знаменитых фильмов того времени подобного не наблюдалось, да и очень не скоро появится, вплоть до сексуальной революции 60-х.

5. «Праздник Святого Йоргена» (1930)

Видимо, с режиссером Яковым Протазановым все-таки случилось то же, что и с писателем Алексеем Толстым: сделка с совестью не проходит бесследно. «Отец Сергий» был событием, духовные искания Льва Толстого позволяли бросить вызов православной церкви. «Праздник Святого Йоргена» — это выполнение социального заказа в чистом виде. Нападки на христианство растянуты и нелепы, потому что за ними не позиция свободной личности, пусть атеистичной, а политика государства.
Для сравнения, вполне коммунистические «Земля» Довженко или «Броненосец Потемкин» Эйзенштейна не вызывают такого чувства предсказуемости, схематичности мыслей автора.
В фильме частично используется дописанный позднее, в 1935 г., звук. Но и это скорей неудачно. Псевдоцерковное хоровое пение, особенно в плоской записи (а другой тогда не могло быть), напрягает с первой до последней сцены. И парочка Кторов-Ильинский, которая блистала в «Процессе о трех миллионах», тут не столь эффектна. И даже участие в написании сценария Ильфа и Петрова ничуть не помогло.
Искусство кончилось. Музы построились в шеренгу и двинулись по Красной площади, равняясь на трибуну Мавзолея.


Александр БОРЯНСКИЙ