№ 95
15-08-03

Т. Геращенко: СКОРО 1 СЕНТЯБРЯ, А НАМ ДЕТЕЙ ДАЖЕ ОБУТЬ НЕ ВО ЧТО
Елена Жура: ВОЖЖИ ДЛЯ АМЕРИКАНСКОЙ МЕЧТЫ
Прометей Пожарский: ГОРОДСКАЯ АЗБУКА (урок третий)
Влад Лашманов: В КАКОЙ РЕСПУБЛИКЕ БУДУТ ЖИТЬ РОССИЯНЕ?
Григорий Одесский: БОГАТЫЕ ТОЖЕ ХОЧУТ
Александр Борянский: ИСТОРИЯ СИНЕМАТОГРАФА / КРИЗИС 1951 - 1952 г.г.


СКОРО 1 СЕНТЯБРЯ, А НАМ ДЕТЕЙ ДАЖЕ ОБУТЬ НЕ ВО ЧТО


Республика "Ланжерон"Мы уже писали о том, что 1 августа по инициативе общественных организаций и городских властей на пляже «Ланжерон» развернулся палаточный лагерь для беспризорников. Перед открытием организаторы пояснили, что изначально он рассчитывался на 40 мест, хотя и дали понять, что примут всех желающих, сколько бы их ни пришло. Но, посетив на днях палаточный городок, мы насчитали в нем всего 26 детей, да и те в большинстве своем пришли не сами, а были приведены заботливыми одесситами. Речь идет о «гастролерах» со всей Украины, а также из Молдавии и России. Самым младшим из новичков по 10 лет, старшему — 22.

— Перед открытием лагеря все СМИ города обращались к предприятиям и рядовым одесситам с просьбой помочь детям одеждой и продуктами. Каковы результаты? — спрашиваю у воспитателя Владимира Рыбчака.
— Пока что только одна женщина привезла нам 20 пар обуви: кроссовки, шлепанцы. Она отдала нам коробку с обувью и уехала, даже не представившись. Огромное ей спасибо.
— И все?
— Все.
— А что будет дальше, когда с наступлением осенних холодов, лагерь прекратит свою работу?
— Пусть новенькие пока от клея отойдут, а там посмотрим. А если честно, мы просто не знаем, что будет дальше.

Палатка с рожами... Значит, несмотря на полноценный летний отдых, трехразовое питание, полюбившиеся здесь всем игровые занятия с психологами, оформление документов для устройства детей в интернаты, медицинскую помощь — то есть на действительно грандиозную работу, пессимистические настроения все-таки присутствуют. Попробую объяснить, почему.
В нашей газете не раз писалось о проблемах и нищенском существовании детского кризисного центра, некогда работающего при благотворительном фонде «Дорога к дому» (а именно дети из этого центра составляют костяк лагеря). То финансирование урежут, то СЭС закрыть грозится. При всем при этом, кризисный центр был единственным местом в городе, куда приезжали наркологи и пытались выяснить, каким образом воспитатели центра умудряются отучать детей дышать клеем?

— А система у нас была простая, — говорит Владимир Рыбчак, — не требующая материальных затрат. Спросите у любого беспризорника, что он ощущает, какие галлюцинации видит, когда надышится клеем? И он ответит, что это похоже на просмотр мультиков, или кино. Что делали мы? Ставили им телевизор, видеомагнитофон, Джеки Чана, и они забывали про тот клей, зависимость проходила сама собой.

Со временем к наркологам добавились еще и педагоги с психологами, ведомые в центр неправдоподобными, по их мнению, слухами — в нем, мол, даже 15-летних балбесов, которые и за партой-то никогда не сидели, умудряются обучить грамоте. Но слухи подтверждались, а балбесы наверстывали упущенное и возвращались в школу. И что удивительно, весь этот титанический труд по возвращению подростков к нормальной жизни, проделали непрофессионалы — группа людей, не имеющих специального педагогического образования. Впоследствии они и от формулировки «кризисный центр» отказались, выбрав название, больше соответствующее содержанию (да и кризис у их подопечных уже прошел) — «социальная семья».

И вот результат: отсутствие финансирования и бесконечные проверки СЭС сделали свое дело: дети оказались на улице. После чего один из руководителей забрал их к себе домой в однокомнатную квартиру. И неизвестно, что было бы с этой семьей дальше, если бы ее не взяло под свое крыло общественное движение «Вера. Надежда. Любовь.». Пусть и крыша над головой пока временная, брезентовая, но все же крыша. Представители общественного движения подыскивают сейчас социальной семье подходящее помещение, в которое они могли бы вернуться после закрытия лагеря. Найти помещение — не проблема. А вот как, и на какие средства довести его до такого состояния, чтобы оно соответствовало санитарным нормам? Все мы еще прекрасно помним историю с закрытием приюта «Светлый дом», когда журналисты, умирая со смеху, вырывали друг у друга сборник санитарных нормативов, принятых государством, согласно которым детское учреждение не имеет права функционировать, если в нем нет стоматологического кабинета, аптеки, участка для овощных и полевых культур, спортивного комплекса и тому подобного вплоть до сауны и фонтана. В итоге оказалось не до смеха — несмотря на то, что всего вышеперечисленного нет ни в одном украинском приюте, «Светлый дом» все-таки временно закрыли, и его воспитанникам пришлось оставить школу, а некоторым вернуться на улицы. Вот и у отцов-основателей социальной семьи нет никакой гарантии, что после завершения летнего сезона их дети вновь не окажутся на улице.

— Мы, действительно, не знаем, что будет завтра, — продолжает Владимир Рыбчак. — Когда мы лишились помещения, для многих детей это было просто стрессом, шоком, и они вновь «присели» на клей. И повторения этого как-то совсем не хочется. И потом, скоро 1 сентября, а наших детей даже обуть не во что...

Мы еще раз обращаемся к одесситам: если можете, помогите детям. Чем угодно — продуктами, одеждой, канцтоварами. Да, и палатка бы еще одна не помешала — на деле-то палаточный городок оказался состоящим всего из одной палатки, в которой, как признались дети, им тесно. А ведь завтра их может быть уже не 26, а намного больше.

ХРОНОМЕТР СЧАСТЬЯ: ОТ ВОТ ТАКЕННОГО ГАЛЮНА И ВЫШЕ...

Бесполезно ждать каких-то особых откровений от беспризорников, остановленных за руку на улице. Или того лучше — во время плановых рейдов, когда чадо о том только и помышляет, как бы убежать и дать в очки той мымре из комиссии... Впрочем, шут его знает, из какой такой очередной комиссии, (чья работа очень напоминает сказку о козленке, который умел считать — наловили, посчитали, перед начальством отчитались). «А догнать-то она меня все равно не сможет — на каблуках, с маникюром, а я вонючий и с лишаем за ухом». В общем, поговорить по душам в таких случаях — штука почти безнадежная. Другое дело — лагерь у моря, когда и убегать ни от кого не надо, и сосиска в желудке еще не окончательно переварилась, а посему и придумывать «как бы так пожалостливее ответить, чтобы они мне потом хот-дог купили» тоже не надо. Вот, пользуясь случаем, корреспонденты «ВЧ» и решили предложить обитателям лагеря ответить на вопрос: «Какой день из жизни вы считаете самым счастливым, а какой — самым несчастливым?» Ответы, и вы сейчас в этом убедитесь, получились очень разными. Оно и понятно, ведь если одни респонденты только вчера узнали, что такое гречневая каша и горячий чай, то другие перестали бродяжничать еще несколько лет назад и вспоминают тот период, как страшный сон.

Андрей, 12 лет: «МУСОРА МЕНЯ ВЗЯЛИ, НО НЕ ОБШМАНАЛИ»

Андрей— Самый счастливый день у меня был, когда я еще жил на улице. Ночь. Я клеем обнюханный. Тетка идет. Потом выяснилось, что она на Польском спуске проституткой подрабатывает. В общем, я у нее тогда сумочку из рук вырвал, в которой было 300 гривень. А на следующий день я пошел к своей знакомой — она хорошая: деньги мне подкидывает, еду — тоже на Польском спуске работает. Она спрашивает: «Вчера мою знакомую здесь ограбили. Не знаешь, кто?» Я отмазался — сказал, что ничего не знаю. А она: «Откуда у тебя деньги?» Ну, я и наврал, что один дядька дал пьяный — я ж люблю пьяных раскручивать.
— ???
— А вы напейтесь — и узнаете, — перебил разговор друг Андрея.
— Да не лезь ты! — Андрей показал другу кулак. — Это просто: говоришь пьяному дядьке, что очень кушать хочется, жалостливо так говоришь. Он за кошельком в карман тянется, чтобы пару рублей достать, а я вырываю его и бегу.

А несчастливых дней было много. Например, когда я обнюхался клеем, упал с третьего этажа и поломал ногу. Я до подъезда дополз, где жили все «наши», лег, и ко мне несколько дней никто не приходил, не помогал. А еще, когда подпалил мусоровский бобик. В Крыму это было. Мусора меня взяли, но не обшманали, а у меня два тюбика клея с собой, спички. Хотели еще два года «на спецприемнике» припаять — ага, щас! Посадили они меня в бобик, а я там клей разлил и поджог. Бобик загорелся!.. Правда, и я вместе с ним. А мусора, что? Перепугались и, вместо обезьянника, повезли меня в больницу. Я тогда сильно обгорел: во — до сих пор шрамы на ногах остались.

Надя Драгоева, 16 лет: «МЕНЯ УДОЧЕРИЛИ, А ПОТОМ ОТКАЗАЛИСЬ»

Надя Драгоева— Самый несчастливый день — это день смерти моей мамы. Мне тогда было 7 лет, и я осталась жить с отцом и бабушкой. Но отец запил и выгнал меня из дома. А потом меня удочерили, в 9 лет. Одна женщина. Правда, я до сих пор не понимаю, зачем? Она меня била и выгоняла из дома. Даже с мужем из-за меня развелась, так как он всегда принимал мою сторону, не позволял бить. А когда мне исполнилось 14, она отказалась от меня через суд. В кризисный центр меня привели друзья с «Привоза» — вот это и был мой самый счастливый день.

 

 

 

Максим и Саша, обоим по 10 лет: «МЫ Ж ДРУЗЬЯ — БЬЕМ ДРУГ ДРУГА, ПИНАЕМ»

Максим и Саша— Самый несчастливый день был тогда, когда мы напихали друг другу в карманы петарды, и они повзрывались. Понимаете, мы ж друзья — бьем друг друга, пинаем. Помнишь, как у тебя тогда карман вылетел?
— Что ты врешь — это у тебя вылетел!
— А еще я набил ему фингал. Вот. А самых счастливых дней было несколько. Однажды мы на стройке дышали клеем и словили вот такенный галюн!!! И еще, когда один богатый дядька дал нам 40 рублей. И еще, когда мы одного богатого дядьку на вокзале побили — дали в голову и отобрали 200 долларов. Тогда классно было: на 5 долларов мы накупили клея, а на остальные ящик пива, водку и еды. Мы тогда так обожрались...

Андрей Герасимов, 12 лет: «ЕСЛИ БЫ МАМА УЗНАЛА, ЧТО Я ХОЖУ В ШКОЛУ, ОНА БЫ МЕНЯ УБИЛА»

Андрей Герасимов— Во-первых, надо говорить не «обожрались», а «обкушались». А самые несчастливые дни были тогда, когда мне пришло время идти в первый класс, а мама меня не пускала. Я насобирал железный лом, сдал — хватило на одну тетрадь и ручку. Я пошел в ближайшую школу к учительнице. Полтора года мы занимались с ней тайком, чтобы мама не знала, иначе она бы меня просто убила. Приходилось прятать от нее книжки, тетради. Но, в конце концов, она обо всем догадалась. Я сбежал от нее, приехал сюда из России.

 

 

 

Таня Зурова, 19 лет: «ВРАЧИ СКАЗАЛИ, ЧТО МНЕ НУЖНА СРОЧНАЯ ОПЕРАЦИЯ»

Таня Зурова— Счастливый день? Да вот хотя бы сегодняшний — потому что я здесь. А несчастливые дни случаются всякий раз, когда я приезжаю к родителям — они у меня пьют.

— Когда я оканчивала интернат, наш директор, которого все очень любили, умер. Пришла новая директриса и ввела свои правила: круглых сирот устроили после интерната в училище, а тем, у кого есть родители — неважно — пьют они, наркоманят или сидят в тюрьме (мой отец в то время как раз сидел) просто выдали документы и отправили домой. Так я оказалась на улице, потому что дома невозможно было находиться. Жила на вокзалах. Поехала в Киев. Там познакомилась с парнем. Даже приезжала с ним к своим родителям. Он им, вроде бы, даже понравился, и они при нем не пили. Но однажды я застала его с другой... Родители, увидев, что я приезжаю одна, снова взялись за старое. И снова начались вокзалы.

— Некоторое время я жила в Ильичевске. Там одна женщина сказала мне, что в Одессе есть лагерь, где бесплатно кормят, дают одежду. Так я здесь и оказалась.
А еще есть день, которого я очень боюсь — день операции. Но врачи дали понять, что если затянуть с ней, я никогда не смогу иметь детей.

Коля Терзиу, 14 лет: «ДЫШАТЬ КЛЕЕМ УЖЕ НЕ МОГУ»

Коля Терзиу— Счастливый?.. Самый?.. День?.. А-а-а — это, когда я бросил дышать клеем. Сели мы, значит, с дядей Вовой, поговорили, и я бросил. И знаете, со мной все сразу общаться стали, здороваться. Иду я как-то по делам на «Привоз», а со мной все здороваются — представляете! В свое время я сильно «дышал», сильно, такие галюны ловил — все равно, что мультики смотришь. Сейчас уже не могу, и не хочу.

 

 

 


Татьяна ГЕРАЩЕНКО


 

ВОЖЖИ ДЛЯ АМЕРИКАНСКОЙ МЕЧТЫ

Сэм КислинС недавних пор этот человек бывает в нашем городе с завидной регулярностью. Вот и пару недель назад Одесса была осчастливлена очередной порцией его белозубой улыбки. Местным властям, похоже, льстит подобное внимание. В позапрошлом году мэр Одессы отстегнул гостю царский подарок — звание почетного гражданина города вкупе с памятным знаком, подтверждающим право носить подобный титул. А в последний приезд Руслан Борисович преподнес его супруге роскошный букет роз и принял участие в дружеском ужине.

Чем заслужил такую милость человек по имени Сэм Кислин? Причина, объявленная во всеуслышанье: он вложил 200 тысяч долларов в создание детского туберкулезного санатория «Ласточка». Неофициально же истоки столь теплых отношений можно трактовать так. Господин Кислин, входящий в список 500 самых богатых людей мира, владелец империи под названием «Trans commodities Inc.», хороший знакомый Билла Клинтона и Леонида Кучмы, оказался (о, судьба!) бывшим одесситом. А еще Сэм Кислин — один из активнейших меценатов современности. Да-да, вдруг и нам обломится? Некоторые из бывших и будущих своих тайн господин Кислин открыл мне на прошлой неделе в номере гостиницы «Моцарт» где он остановился со своей супругой. Итак, воплощение русско-американской мечты...

Из гастронома — в Америку

... При взгляде на него, вера в реальность пропадает. Сухонький, подтянутый, лучезарный. Простенькая футболка апельсиновой расцветки, замшевые мокасины да очки в пласт-массовой оправе. Если и есть охрана в наличии, то хорошо замаскирована — в виде парочки Вась-официантов. Он предельно доступен. Охотно распространяется на тему американской мечты и собственного феномена, секретничает по поводу своих родственников, гордо повествует об исключительном к нему отношении сильных мира сего. Но за этим — предел. Сэм Кислин наотрез отказывается говорить о НАШЕЙ политике. О той сфере приложения его интеллектуально-финансового гения, которая влияет непосредственно на наши с вами судьбы. А между тем, разговорись Сэм, мы могли бы узнать ох как много интересного...

...Его жена Людмила, вспоминая далекое начало 70-х, намекает, что их решение переехать из СССР в Штаты было сродни необузданному героизму. Она права. По воспоминаниям современников, коих в Одессе осталось еще немало, в те годы Сэм (Семен Захарович Кислин) был человеком очень уважаемым. Он работал заведующим гастрономом,тем, что на углу Дерибасовской и Преображенской улиц. Его семья располагалась в большой уютной квартире, а сам хозяин ездил на работу «в машине с шофером». Естественно, столь высокое положение, обусловленное непо-средственной близостью к дефициту, открывало перед Семеном Захаровичем широчайшие перспективы — вплоть до вхождения в высшие эшелоны партийной номенклатуры. Но будущий Сэм презрел все. Как сам заявляет, ради настоящей свободы.

«Выехать в 1972-м на историческую родину заведующему гастрономом оказалось не так-то просто, — писало «Укринформбюро». — Во-первых, выпускали из страны тогда евреев в час по чайной ложке. Во-вторых, ему... пришлось доказывать, что он еврей. Дело в том, что паспорт Семену Зусовичу выписывал знакомый милиционер. И для того, чтобы гражданину Кислину проще жилось в Стране Советов, в паспортном столе ему не только поменяли отчество на «Захарович», но и сгоряча написали национальность — «украинец».

Естественно, для исправления оплошности Семену Кислину пришлось немало побегать. Но связи — дело святое. С их помощью даже «невинный» вопрос в ОВИРе: «И куда же вы собрались, товарищ украинец?» можно успешно предупредить.

Вскоре Семен Захарович с семьей отправился в Америку, минуя «землю обетованную» далекой стороной. Кстати, так в те времена поступали многие евреи, понимающие, что Тель-Авив по уровню демократичности до Нью-Йорка не дотягивает, к тому же арабы — соседи не самые лучшие.

Чем занимался Кислин на протяжении последующих двух десятков лет? Зарабатывал. Досконально историю его восхождения к вершинам капитализма, по сути, знают лишь специальные органы. Сам он почти нигде не распространялся на эту тему. Но результат этой деятельности хорошо известен — корпорация «Trans commodities Inc.», монстр с оборотом большим, чем бюджеты Киева и Москвы разом взятые.

Честность в бизнесе: можно ли остаться комильфо?

Первые упоминания о роде занятий Сэма Кислина зазвучали на заре 90-х в любопытном контексте. По утверждениям заокеанских изданий (к примеру, «Financial Times»), корпорация Кислина оказалась замешанной в совместной афере Сэма и печально известного Льва Черного, автора так называемой схемы «толлинга», применение которой на территории бывшего Союза привело к молниеносному разорению десятков крупных предприятий. Проще говоря, толлинг — это способ сотрудничества, при котором иностранная компания не платит пошлин за ввоз сырья и вывоз готовой продукции, произведенной из этого самого сырья. Единственное, за что платит эта компания — переработка, да и то, в сумме, которой зачастую хватает лишь на выплату заработных плат сотрудникам «оседланного» предприятия.

Лев и Михаил Черные и Семен Кислин познакомились в 1990 году, пишет сайт «Консерватор». До этого момента «Trans commodities» довольно успешно занималась организацией поставок на металлургические предприятия России, что, впрочем, головокружительных успехов не давало. Несмотря на легкость, с которой стесненные в средствах директора комбинатов шли на контакт с Сэмом, отдавать деньги за сырье они не спешили, предпочитая расплачиваться уже готовой продукцией. Братья Черные решили эту проблему благодаря недюжинным связям Михаила в российском бизнесе и правительственных кругах. Схема толлинга, впервые внедренная именно в сфере деятельности Сэма, начала приносить сумасшедшие дивиденды. Но буквально через пару лет Черные, связавшись с английским бизнесменом Дэвидом Рубиным, решили: Кислин в этом бизнесе больше не нужен.

«...Вскoре Лев Черный зарегистрировал в Монте-Карло (княжество Монако) фирму «Trans-CIS commodities LTD.», к которой фактически и перешел бизнес «Trans Commodities», но уже без Сэма Кислина. Бывший одессит попытался получить отступного, но остался без него», — продолжает «Консерватор».

«При этом бывшие компаньоны делали вид, что расстались вполне респектабельно: «Мы, мол, разделились по направлениям, и Сэм Кислин занимается тем, что его наиболее привлекало — черной металлургией», — цитирует «Укринформ». — ... Злые языки поговаривали, что некто даже общался по телефону с супругой Кислина Людмилой и вкрадчиво ей сообщил (на ломанном английском): «О том, куда он ездит и с кем говорит, мы знаем заранее. И если ты его хочешь видеть живым, то ему стоит серьезно подумать над тем, что он делает». Кислина даже вызывали на «стрелку» с Вячеславом Иваньковым, известным в миру как «Япончик»...»

«Если серьезно, в начале 90-х годов у нас были общие с Михаилом Черным проекты, — расказывал Кислин «Зеркалу недели». — Но потом мы разошлись. Он пошел на алюминий, нефтепродукты. Я считал, что это слишком стратегические для любого государства отрасли, и наши пути разошлись. Это не означает, что мы стали врагами».

В это же время бизнес Черных, основанный на поставках сырья для выработки алюминия, рос, как на дрожжах. Секрет успеха прост: почти все крупные российские заводы зависят от поставок сырья из-за границы. Это делало их в свое время предельно зависимыми от забугорных «бизнесменов», для которых алюминий, биржевой товар, был дороже золота.

А что же предпринял Сэм? По версии сайта «Комок», постарался сохранить доброе имя. «...Он более всего симпатичен своим отношением к бизнесу, — утверждает сайт. — Он хочет вести его честно. И вплоть до расставания с алюминиевыми «королями» России (вслух названы Л. Черной и Д. Рубин) у него еще были на этот счет иллюзии, питаемые внедрением в практику толлинга. Ценой потери больших денег он ушел из этой компании, когда понял, что доброе имя Кислина дороже».

Повествуя о дальнейших действиях Сэма, другие источники менее доброжелательны. «Укринформ» объясняет, что, внедрившись в сферу черной металлургии, «он работал по уже проверенной схеме — посадить предприятие на дебиторскую задолженность через бартерные взаимоотношения, а затем — прибрать к рукам финансовые схемы (на первом этапе) и активы (на втором)». В качестве самой наглядной попытки применить эту схему в Украине предпочитают рассматривать так называемую «Макеевскую трагедию» — историю фактической гибели Макеевского металлургического комбината (ММК), одного из сильнейших предприятий бывшего Союза. «Вот как работала эта схема на ММК, куда группа компаний Кислина пришла в середине девяностых — продолжает «Укринформ», — «Trans commodities» поставила на ММК кокс, а вот металла получила отчего-то на 40% меньше, чем ей полагалось. Таким образом, возникла задолженность, о которой господин Кислин на время забыл». Прошли годы. За это время с комбинатом «посотрудничала» не одна фирма, да так, что его долги выросли до заоблачных сумм — около 1 млрд. долларов. Предприятие, от работы которого зависит жизнь целого города — Макеевки Донецкой области — начало простаивать. Чем это грозило? Не только голодным существованием рабочих. Потухшими печами, разжечь которые повторно можно было бы, только вложив в это предварительно несколько сотен тысяч долларов.

И вот летом 2002 года, когда ситуация вплотную приблизилась к коллапсу, пресса объявила: на комбинат пришел новый инвестор. Кто бы вы думали? Правильно, «Trans commodities» во главе с господином Кислиным. В столице, в спешном порядке была организована делегация в Макеевку во главе с Президентом, которую на донецкой земле встречали представители областной администрации под руководством тогда еще губернатора Виктора Януковича.
Леонида Кучму долго водили по цехам, а потом возвели в почетные директоры ММК. После чего состоялось совещание, во время которого, кажется, больше для журналистов, ругали нерадивого санатора комбината, вовремя не представившего правительству план реструктуризации долгов. В конце мероприятия слово взял некий Вадим Плоткин, глава украинского представительства кислинской империи. Он выразился четко: мол, мы вполне готовы инвестировать в развитие комбината около 20 млн. долларов взамен на правительственные гарантии. «Готовится постановление правительства о дальнейших условиях работы меткомбината, — писал вскоре «ForUM». — Они предусматривают особый режим налогообложения, не имеющий аналогов в Украине, приостановление режима индивидуального лицензирования (не позволяющего комбинату самостоятельно экспортировать продукцию), реструктуризацию и отсрочку на пять лет кредиторской задолженности комбината, использование сумм задолженности государства по возврату НДС для оплаты за энергоресурсы, дополнительную квоту на импорт железнорудного сырья из РФ». Но главным «бонусом» в этой игре должен был стать контрольный пакет акций предприятия, который намеревались продать американцам по символической цене (сайт «Комму-нист.ру»). В довершение всего, по словам Плоткина, на ММК предполагалось создать новое предприятие, «не обремененное космическими долгами», с помощью которого и была бы налажена работа.

Тогда же, на совещании, Леонид Кучма поручил правительству «оформить бумаги» до середины сентября, дабы американские друзья могли спокойно взяться за «возрождение» (благо, первые 7 млн. долларов, сообщал тот же Плоткин, были уже вложены — в июле). В противном случае, грозил Президент, многострадальный ММК будет просто передан в другие руки. А именно, в сухие и крепкие конечности лучшего друга Леонида Даниловича, руководителя меткомбината им. Ильича Владимира Бойко, давно добивавшегося подобной развязки.

...До широкой общественности так и не дошла информация о причинах разрыва между Кислиным и ММК в лице украинского правительства. Но есть факт: вложив в комбинат несколько миллионов «зеленых», в начале этого года «Trans commodities» прекратила сотрудничество с ним. Этот поступок американская сторона объяснила тем, что правительство не захотело выполнять свои обязательства. «Наш уход — это гибель предприятия, — заявил господин Плоткин, — ведь совершенно очевидно, что никакой инвестор сюда не придет. Дешевле снести и построить новый завод».
А ведь еще не так давно в интервью «Зеркалу недели» Сэм Кислин излагал свой оптимистический план по спасению предприятия. Он искренне полагал, что наше правительство пойдет ему навстречу, ориентируясь на доводы разума. «Я — реаниматор, а не стервятник, — говорил Сэм. — Я бизнесмен, а не филантроп. Когда я строю садик для детей под Одессой — это одно, но я не спонсирую металлургические заводы. Это нормальный прибыльный бизнес, его просто нужно уметь поставить».

«Отец русской мафии»

Что именно послужило камнем преткновения? Лично мне достоверно неизвестно. Есть только одна версия. Комок противоречивых сведений о Кислине, сформированный прессой Америки, в последнее время сильно раздражает администрацию Буша-младшего, которому повсюду мерещатся подлецы и террористы. А потому, безусловно, Сэм — хороший парень, но Джордж для нас дороже...

Так получилось, что Сэма Кислина принято считать чуть ли не единственным из всех советских эмигрантов, сумевших прочно и надолго оседлать Американскую Мечту. Когда я спросила его об истоках подобного феномена, он рассмеялся и начал говорить о круглосуточном труде, учении и вере в собственную исключительность. Однако, сдается, не был бы Кислин самим собой без поразительного умения «пиарить» самого себя настолько профессионально, что захватывает дух.

Говорят, в его нью-йоркском кабинете, на самом видном месте красуются фотоснимки: Сэм и Билл Клинтон, Сэм и Эл Гор, Сэм и Рудольф Джулиани, мэр Нью-Йорка. Благодаря дозированной, но умелой щедрости, Семен Захарович добился всевозможнейших почестей. В частности, ему и супруге Людмиле, первым из тех, кто родился за пределами США, было присвоено звание почетных нью-йоркцев. Этому примеру последовали также израильский город Дайшева (за строительство большой библиотеки для студентов) и наша Одесса (мы знаем, за что). И щедрость эта, несмотря на всевозможные кривотолки, чаще всего становится железным залогом успеха Кислина. Чего стоит только один случай (достоверность этой информации подтверждает сам Семен Захарович). Когда на одном из многолюдных собраний русско-еврейской комьюнити Нью-Йорка появился Билл Клинтон, первым его движением были объятия с Кислиным. Искушенный политик, Клинтон знал, кого следует расцеловывать, дабы обеспечить своей супруге прохождение в американский сенат...

...Несколько лет назад в США была впервые обнародована информация о возможной причастности Кислина к деятельности «русской мафии», некоей организованной преступной группировки, действующей на территории страны. Семену Захаровичу, человеку, глубоко уважаемому на Брайтон-Бич и за его пределами, в «мафии» отводилась одна из руководящих ролей. Поговаривали даже, что он является «отцом» этого синдиката, а по совместительству — агентом ФБР (мол, имя Сэм — это подпольная кличка), ну, и ФСБ заодно (в обмен на содействие в ведении бизнеса на просторах РФ).

Первым «маячком» к началу широкомасштабных «наездов» на Кислина и ему подобных бизнесменов «советского» происхождения стала статья в газете «New York Post» со ссылкой на материалы независимого Центра «Честность», в которой утверждалось следующее. Сэм Кислин, служивший в составе директоров Economic Development Corp. в нью-йоркской мэрии, во время избирательных кампаний 93-го и 97-го годов жертвовал мэру Джулиани и его политическим союзникам 46 250 долларов. При этом в материале сообщалась одна деталь: подобные пожертвования наводят тень на плетень американских политиков ввиду тесных связей Кислина с русскими криминальными авторитетами. Последний пассаж подтверждался некими документами, якобы полученными из ФБР и Интерпола, в которых говорится, что «Trans commodities» замешана в отмывании миллионов долларов, поступавших в Нью-Йорк из России. А, кроме того, писала газета, та же фирма, мол, выступала еще и спонсором для выдачи въездной визы некоему наемному убийце. «В докладе Федерального бюро от 1994 года, полученном Associated Press, говорится, что Кислин является «членом или лицом, близким к криминальной группировке, руководимой Вячеславом Иваньковым («Япончиком», — ред.), крестным отцом русской организованной преступности в Соединенных Штатах, ныне находящемся в заключении», — сообщалось в прессе.
Вскоре после выхода подобных материалов Сэм Кислин, пишет сайт «Вехи», дал интервью тому самому Центру «Честность», в котором отверг предъявленные обвинения. Он сообщил, что ФБР проводило расследование, но ничего противозаконного в его деятельности не нашло. В защиту репутации Сэма бесстрашно выступил и мэр Джулиани (в прошлом — федеральный прокурор). Он публично заявил: «Я знаю господина Кислина. Я знаю его жену. За последние два с половиной года они не делали никаких пожертвований в мой адрес, по крайней мере, об этом свидетельствует моя документация. Мне не известны доказательства, на которых основаны эти утверждения. Мне кажется, что тем, кто готовил этот доклад, очень хотелось найти хоть какие-то нарушения закона».

Кроме того, Джулиани во всеуслышанье пообещал, что, в случае подтверждения обвинений в адрес Кислина, он сам отдаст ему названные в статье суммы.

«Тем не менее, — писал автор скандальной статьи, — в программе от 14-го мая 1998-го года Кислин и его жена Людмила фигурируют в списках жертвователей, как «сопредседатели»... Списки эти опубликованы 25-го мая — в тот день Руди собрал 2,1 миллиона долларов».
В одном из своих многочисленных интервью Семен Захарович восклицал: «Почему же мы, 3,5 миллиона выходцев из стран бывшего Союза, на законных основаниях не можем влиять на политику этой страны, на ее экономику?! Постепенно, я думаю, мы будем этот пробел в нашей общественной жизни в Америке восполнять... Начав с Ассамблеи штата, мы, русскоговорящая комьюнити, заявим о себе как о реальной политической силе. Лиха беда — начало: и в Конгрессе США будут наши представители».

Сэм Кислин и НАШИ потребности

Это случилось в 1997 году. Впервые за 25 лет разлуки с родиной он ступил на ее землю. Спускаясь по трапу самолета в одесском аэропорту, он вглядывался в толпу, и его настроение становилось все мрачней. Среди встречающих и намека не было на присутствие тогдашнего мэра Одессы Эдуарда Гурвица. А ведь двумя годами раньше — в 1995-м — он помпезно принимал Гурвица и сопровождающих на своей американской вилле. Однако подобное радушие почему-то только раздраконило «земляков». Вот что рассказывал в своей статье журналист Леонид Капелюшный («Слово», Одесса, 1997 год): «Прошу, наливайте и угощайтесь, — белозубо улыбался Сэм. — Пейте коньяк, он стоит 500 долларов бутылка. Рекомендую лобстеры — 25 долларов штука...» Цена на кофе не объявлялась, и мы, несколько не скованных протоколом гостей, переждали прием за чашкой этого напитка, полагая, что не введем миллионера в разорение и не унизим себя». Но только лишь называние цен могло так повлиять на взаимоотношения мэра и миллионера? По версии «Укринформбюро», все несколько серьезней: «И почему это Эдуард Гурвиц после такого приема не удосужился лично встретить миллионера, прибывшего спустя два года в его город? А ведь господин Кислин хотел чуть ли не купить знаменитый «Привоз» и даже сказал, что выделил деньги Эрнсту неизвестному на памятник Остапу Бендеру в Одессе. Как вскоре выяснилось, денег Кислин не выделил, базар не купил и за «базар» не ответил».
Симпатики бывшего мэра Одессы до сих пор при случае любят обвинять Сэма в жадности и мелочности. Причиной тому — его высказывание, сделанное в кабинете Гурвица, а потом и для прессы, суть которого: вкладывать деньги в Украину пока еще рановато. В контексте этого вспоминаются слова директора одесского центра реабилитации детей «Дом с ангелом» Бориса Литвака: «...Но чтобы такие спонсоры, как Сэм Кислин!.. Этого я что-то не припоминаю. Правда, они иногда посещают наш Центр — наши бывшие соотечественники, живущие сейчас в США, или, скажем, в Израиле. Ходят, смотрят, восторгаются, быстро говорят что-то невнятное об остром желании финансово поддержать и исчезают бесследно. Мы на них давно не обижаемся».

Однако на дворе времена другие. А, кроме того, есть у наших обозревателей, интересующихся экономико-политической жизнью государства, такая примета: там, где появляется Сэм Кислин, ничего просто так не происходит. А проще — ждите новых проектов. Мэр нашего города господин Боделан — человек, которому впору читать студентам лекции по политическому искусству. Он просто так с цветами к женам эмигрантов ходить не будет. На радостные надежды в плане возможных инвестиционных проектов меня наталкивает еще и недавнее откровение одного из одесских бизнесменов, которому посчастливилось провести с Сэмом вечер в теплой и дружественной обстановке. Этот человек, владелец сети развлекательных заведений Одессы, радостно и вза-хлеб рассказывал о том, что, по словам Кислина, уже пробил час для вложения средств в развитие нашего города и страны в целом. Он цитировал фразу Сэма, якобы сказанную в тот вечер: «Время пришло». А накануне этих посиделок Людмила Кислина провела достаточно времени в стенах все той же «Ласточки», о чем потом обстоятельно докладывала супругу, делая упор (на полном серьезе!) на необходимости поставить решетки на окнах, сделать текущий ремонт и тому подобных мелочах.

В городе Одессе в данный момент «бродит» не один полномасштабный проект, цель которого — «раскрутить» торговую марку города. И, возможно, меценаты-Кислины уже присмотрели кое-что для своего участия. Что они получат взамен? Можно только догадываться. Сами они о НАШЕЙ политике не говорят. Может, приз за щедрость настолько высок, что они его просто боятся сглазить?...

Елена ЖУРА


 
ГОРОДСКАЯ АЗБУКА / УРОК ТРЕТИЙ


Приятный факт свершился! Того и гляди, станем страной поголовной грамотности. Едва на прошлом уроке мы разобрали правила составления табличек, регламентирующих посещение суровых контор, как с ворот «отличившегося» управления (см. № 30 от 8 августа) исчезла распечатка «Посторонним вход».

Селекционный институтБумажный ляпсус вымарать легко — снял табличку, порвал, сжёг, распечатал новую. Гораздо более тяжкий труд ждёт тех, кто решится исправить капитальную, сине-жёлтую, трезубом увенчаную вывеску на парадных вратах Селекционного института. Хотя, возможно, в данном НИИ сегодня как раз и занимаются некой «селiкцiєю», которая всего лишь пароним к имени благородной науки? Или я прозевал последнее обновление украинского языка?




Въезд в ресторан "Гольфстрим" Впрочем, отвлеклись. На самом деле мы идём к морю. И видим, какую интересную версию дорожного знака, известного как «кирпич», вывесили на пути пляжных паломников рестораторы из «Гольфстрима». Того и гляди, узришь ухмылку в лицах людей обедневшей фракции старшего поколения, которые уже забыли, что такое ресторан, но прекрасно помнят талоны на сахар, на мыло, на хлеб...








Жёлтый камень изуродованА рекламщики другого прибрежного заведения в пылу охоты на клиентов не постеснялись покалечить один из самых фотогеничных объектов одесского побережья — жёлтый камень на границе «Ланжерона» и «Отрады». Камню-то, конечно, не больно, он потерпит. Но ведь на его фоне многие годы «фоткались» и местные молодожёны, и неместные курортники. А теперь... А теперь вообще стало проблематично снимать городские достопримечательности, не рискуя испортить кадр какой-нибудь навязчивой «Колой», «Оболонью» или «Виллой».




Раскопки в Купальном переулкеУдручённые тревогой за судьбы береговых красот, мы поднимаемся в город, проходя мимо безголового человечка, ведущего раскопки в Купальном переулке.














Пневмония и туберкулёз Дойдя до троллейбусной остановки, натыкаемся на маленькое жёлтое объявление со страшно-ужасным текстом. Что это? Неужто мадам возжелала одарить ближних последствиями жутких хворей? Думается, что, скорее всего, попав в сети очередного панацейного маркетинга Татьяна Олеговна на радостях забыла некоторые правила русского языка (или с неё драли задаток за каждый печатный знак).








Пивная академияУтомлённые и напуганные, идём топить тоску в ближайшей «Пивной академии». Пару бокалов «троечки» отсылают нас в укромное местечко, где мы узнаём, что... О, ужас! Слава богу, не заказали «родёмую». Но, приглядевшись, выясняем, что наклеечка-то массово-полиграфическая, из журнала. Кто-то просто глупо пошутил.







Но уж лучше глупо, чем никак. А то ведь всё чаще не шутят, а пугают...

Прометей ПОЖАРСКИЙ


 
В КАКОЙ РЕСПУБЛИКЕ БУДУТ ЖИТЬ
РОССИЯНЕ ПОСЛЕ 2008-го ГОДА?


После того, как весной 2000 года сверхпопулярный кандидат в президенты России одержал убедительную победу на досрочных выборах ещё в первом туре, многие обозреватели гадали, сколько лет Владимир Путин проведёт у руля государства. Уж больно малым казался двойной президентский срок — 8 лет — для молодого политика, всенародного любимца (а в том, что он будет избран и на второй срок, не сомневался ещё тогда, кажется, никто).

Одни говорили о конституционном увеличении срока президентского правления до 5 лет, другие предсказывали даже грядущую «семилетку». Затем пошла речь о воссоздании «Союза нерушимого», пусть хотя бы только с Белоруссией, новой стране, новой конституции, нового поста, новых выборах.
Принятие в качестве государственного гимна песни Александрова-Михалкова, а также совместное заявление прошлым летом президентов России и Белоруссии о конкретных шагах и сроках по созданию союзного государства, вроде бы подтвердили обоснованность таких предположений, но... Прошёл с того августовского дня ровно год, а воз и ныне там.
В мае нынешнего года, согласно той декларации, в обеих странах должен был быть проведен референдум по одобрению союза — о референдуме даже никто не вспомнил. С 1 января 2004 года должна быть введена общая валюта — российский рубль. Со скрипом, но, вроде, правительства обоих государств на днях об этом договорились. Правда, деньги не будут печататься исключительно в Москве — Минск также имеет право на свою часть бумаги: пропорционально доле в общем ВВП. (Но вот кто будет устанавливать абсолютное количество денежной массы? Я уже не говорю о контроле).
Ну, а о выборах в декабре этого года в совместный парламент, а в мае следующего — единого главы государства, речь, понятно, уже не идёт.
О причинах «тормоза» в союзных делах распространяться не станем — кому охота лишаться собственной «незалежности» (или как там по-белорусски?) и постов.
В России сейчас озабочены собственными парламентскими выборами, и они для Путина сейчас куда важнее предстоящих в следующем году президентских (в тех победа ему уже присуждена досрочно).
Недавно в России была озвучена идея совместного проведения парламентских и президент-ских выборов, председатель
центризбиркома тут же выразил своё неприятие идеи, но, как известно, дыма без огня не бывает.
В России, в отличие от Украины, партия власти сейчас — наиболее влиятельная и популярная политическая партия страны. Ассоциируется она с пользующимся доверием народа президентом, и почти нет сомнений в её безоговорочной победе на предстоящих выборах в Думу.
Сформировать с дружественными фракциями конституционное большинство не составит, наверно, особого труда (с ЛДПР — креатурой КГБ ещё СССР — давно всё ясно, да и КПРФ наверняка поддержит многие реформы), а там можно будет трансформировать президент-ско-парламентскую республику в чисто парламентскую. Трансформировать не спеша — до окончания второго срока Путина времени будет достаточно, а там уже и формально возглавивший партию Владимир Владимирович идёт вместе с ней на выборы (они будут уже проводиться на строго пропорциональной основе), побеждает и становится премьером. Круг замкнётся — премьером (фактически главой государства при беспомощном Ельцине) он уже был.
Мы в своих политических и экономических реформах всегда плелись за «старшим братом». Но в случае конституционных изменений, по крайней мере, в обсуждении их, опередили Россию. Интересно, что впервые Леонид Кучма озвучил возможность конституционных реформ в прошлом августе — почти точь-в-точь, когда Путин с Лукашенко сделали декларацию о намерениях. Такое впечатление, что Владимир Владимирович подготовил тогда для страховки два сценария своей пролонгации во власти.
Что бы там ни говорили, но реформы в обеих наших странах нужны. Нужны, прежде всего, нам, гражданам. Политики же крутят и пудрят нам мозги лишь в своих сиюминутных интересах. Уж как, вроде, была «оппозиция» за изменения в Основном Законе, но стоило озвучить подобные предложения год назад Президенту, как тут же «оппо» дали от ворот поворот.
В том, что изменения в нашей стране назрели, может свидетельствовать и недавний скандал с хлебом, губернаторами, снятиями, повышениями.
Были бы губернаторы выборными лицами, стали бы они безосновательно повышать цены на продукты первой необходимости в своих регионах? Вряд ли, ведь на следующих выборах избиратели бы их наверняка прокатили.
С другой стороны, действующее в интересах выбравшего его региона лицо, как бы оно ни не нравилось «наверху», снято со своего поста этим самым «верхом» быть не может, а, значит, может трудиться спокойно, сообразуясь лишь с интересами громады.
Владимир Путин, конечно, популярный политик, популярный не только в России. Но то ли прямо, то ли косвенно связанные с его именем изменения — Союз славянских республик и политические реформы — отвечают интересам и чаяниям наших братских народов вне зависимости от персоналий.

Влад ЛАШМАНОВ


НАВЕРХ

 
БОГАТЫЕ ТОЖЕ ХОЧУТ


Украинцы — народ эмоциональный, страстностью натуры любое латиноамериканское «мыло» способный за пояс заткнуть. А еще они любознательны, чтобы не сказать дотошны. А еще неустанно ищут справедливости. И потому сенсации в Украине не переводятся. Когда же главные поставщики оных — шаловливые парламентарии — разъезжаются, к примеру, на каникулы, то за сенсацию сойдет и такое вроде бы частное событие, как чья-то свадьба. Если же брачующиеся — не просто кто-нибудь, а личности известные, тогда вообще ой. Держись и не падай. Ибо свое веское мнение по этому поводу не выскажет только безрукий глухонемой. И разумеется, чем мужественнее жених и красивее невеста, тем злее пурга в разгаре лета.

Кошачий концерт

Ажиотажу вокруг женитьбы гражданина Медведчука на гражданке Марченко, пожалуй, позавидовали бы и сама Алла Борисовна с Филиппом Бедросовичем и «Татушки» впридачу, а виновники торжества, вниманием и раньше не обиженные, узнали о себе много нового.
Оксана Марченко, известная журналистка, а по совместительству — из песни слова не выкинешь — первая красавица Украины, оказывается, продала свою молодость, дабы объединить неправедно нажитые капиталы с капиталами жениха, закабалив тем самым несчастную державу. Мало того. Обстоятельной критике подвергся интеллект новобрачной и её моральный облик: по данным компетентных улично-базарных источников, под личиной дипломированного историка и толковой телеведущей умело скрывается «бессовестная кукла, дура и пустышка»; упомянутые же капиталы, по тем же сугубо достоверным сведениям, заработаны предоставлением весьма личных услуг «всем банкирам» (без указания имен). И так далее.

Досталось, разумеется, и молодому.

Во-первых, зачем молоденькую взял? Во-вторых, почему красавицу? А в-третьих, натурально, зачем вообще женился, если средний украинец не может себе позволить ни молоденьких, ни красивых, ни вообще букет ромашек соседке нарвать?!
И нечего смеяться. Все это — лишь малая толика могучей бури, грянувшей в печатных и электронных СМИ, на сетевых форумах и в трамваях. Нет, осмысленные люди, каковых, к счастью, все же большинство, желают паре счастья и даже пытаются урезонить ошизевших сограждан, наивно взывая к совести и фактам. Но активисты анафемы, уязвленные непонятно чем в любимую мозоль, глухи. Хотя, увы, не немы. Да и глухота их, судя по всему, весьма выборочна. Ибо направляющему «мнению свыше» сия публика внимает исправно.

Акапулько, ай-яй-яй...

Нет, дорогой читатель, речь пойдет не о политике. А о бабах. То есть дамах. Хотя и о политике тоже. Точнее — о сочетании этих замечательных феноменов, трудном и чреватом последствиями. Ибо женщина и политик — вещи несовместные, а пытаясь и естеству угодить, и при кормиле удержаться, милые дамы, как правило, ухитрялись наломать немало дров.

Сказания древних германцев донесли до нас мрачную и величественную сагу о вражде двух королев, Брунгильды и Фредегонды, не поделивших возлюбленного, что в итоге привело к полному истреблению могучей династии Меровингов. А много позже, уже на нашей с вами памяти, завершалась история ненависти двух подружек, Имельды и Корасон, оспаривавших сперва лавры первой красавицы Филиппин, затем титул первой леди, мимоходом погубивших мужей и разоривших страну ради того лишь, чтобы хоть как-то ущучить соперницу.

Казалось бы, успехи феминизма к концу ХХ века приучили-таки мировое сообщество к парадоксальной мысли, что женщина не просто тоже человек, но друг, товарищ, брат, а время от времени даже сексуальный партнер. Осознав все выгоды такого расклада, сильный пол, пусть не сразу и не без труда, отменил турниры и дуэли, приступив к деловым отношениям.
Рано радовались. Брунгильды остались Фредегондами. Обретя равноправие и, более того, втиснувшись на политический Олимп, прелестницы вовсе не поспешили расстаться с некими чисто дамскими привилегиями. Отнюдь! Украина хорошо помнит, как гнев симпатичной, но немолодой Наталии Витренко, социалистки № 2, потерпевшей крах в попытке увести от хворой супруги социалиста № 1, расколол некогда мощную партию на два жалких обломка. Не забыта и судьбу Евгения Марчука, неосторожно (эх, а еще генерал КГБ!) не оценившего нежных взглядов и домашних пирожков талантливой, но толстой Тани Коробовой, «золотого пера» своей пресс-свиты. Татьяна же, бедная Татьяна, на полном серьезе глядевшая в генеральши, в ответ разразилась ниагарами плохо замаскированной под аналитику матерщины, вот уже четыре года подряд льющейся на голову изменщика.
Да что там Натаха с Танюхой! Даже несгибаемой «украинской Жанне» (она же «леди Ю») основной бабский инстинкт отнюдь не чужд, и льстивая осанна ее дивной красоте греет душу суровой оппозиционерки ничуть не меньше, чем похвалы ее железной воле и мудрости.

История любви

«Наша Юля» — дама сложной судьбы. Хрупкая, не столь красивая, сколь «с изюминкой» девочка сорока с лишним лет, решившая некогда любой ценой вырваться из полуподвала, куда загнала её, такую умную и хорошую, злая фортуна, она долго закидывала сети, но изловила таки для начала приличного мальчика с папой из райкома. Когда же родная партия накрылась медным тазом, невестка бывшего секретаря и жена бывшего комсомольского бога «прибрала» плохо лежащий облкиновидеопрокат (в позднейших житиях скромно именуемый «пунктом проката кассет»). И ринулась в новые выси, к новым победам — в виде не слишком старого, в меру от сохи, но весьма небедного братка по имени Паша Лазаренко, уверенно продвигавшегося к вершинам, с прицелом на премьерское, а то и президентское кресло.

С сим героем своей мечты Юля попросту срослась, а дела семейные утрясла просто и сурово, переведя контакты с законным супругом в повелительное, а с любимым свекром — в восхитительное наклонение. Впрочем, мужчины-Тимошенки восприняли сие как должное, ибо счастье а-труа искупало все моральные издержки. Увы, крах высоко взлетевшего Паши был столь стремителен, что его боевой подруге пришлось, встав на дыбы, балансировать на самом краю бездны. Среди прочих пируэтов, вроде спешного создания своей, бесконечно верной президенту партии, в те дни было отмечено и явное стремление опереться на твердую руку г-на Медведчука, лидера социал-демократов и одного из известнейших юристов Украины.

Этот вариант был не Паша, а гораздо лучше. Он честно платил крупные налоги, спал спокойно и, о чудо, был совершенно никем не занят. Юля сделала стойку. Увы, пьяный воздух свободы сыграл с Виктором Владимировичем дурную шутку: по наивности, присущей даже умнейшим мужчинам, он решил, что прозрачные намеки на желательность продолжения отношений можно безнаказанно игнорировать, отделавшись прощальными сережками. И, того хуже, завил роман с небогатой, но — фи! — молодой красоткой, предложив оскорбленной до визга леди Ю самое страшное, что можно предложить влюбленной женщине: остаться друзьями...

Позор тиранам!

Есть вещи, которые женщина не способна ни забыть, даже если очень хочется, ни тем паче простить, даже если ради мести придется расшатать и развалить страну. Та же Брунгильда в таких случаях скликала гвардию с секирами. У г-жи Тимошенко гвардии, к счастью, нет, зато есть личная партия с фракцией, и это давало шанс уничтожить отныне и во веки веков ненавистного Медведчука политически. Или даже физически, если получится взять власть в свои руки. К тому же — о, презренная проза! — эхо совместных с Пашей гешефтов вернулось в Украину, пухлые тома уголовного дела «Тимошенко и компании» заняли почетное место на столе генерального прокурора, «семейная фирма» села на цугундер в полном составе, а пани депутат, поев, хоть и недолго, баланды, твердо решила впредь таковых опытов избегать. Для чего власть опять-таки позарез необходима.

И грянул бой! «Украинская Жанна» повела верное, но, увы, глуповатое и трусоватое рыцарство в народ. Она бушевала на демонстрациях и рыдала на митингах. Она стяжала рейтинг и поклонников, достигла вершин в нелегком искусстве скандалов и провокаций, но ни на йоту не приблизилась ни к вожделенной власти, ни к вожделенному Медведчуку, который, словно издеваясь над бедной женщиной, позволил себе еще и сочетаться законным браком.

Вот тогда-то кончилась сага. Начался скверный дамский роман. Все средства массовой информации, так или иначе подвластные Юле, стройными рядами двинулись омрачать мерзавцу самый радостный день в его жизни. Для начала, естественно, оплевав счастливую соперницу госпожи, лихие пёсики приступили к основной мишени. И если Виктор Владимирович, человек занятой, сумеет все же почитать отчеты о своей свадьбе, он, право слово, не пожалеет. Ибо «сатрап», «жестокий опричник», «подковерный зверь» и «символ абсолютного зла» — это, согласитесь, звучит гордо. Как и то, что твои «замашки излишне наполеоновские», «принципы работы варварские», а основное занятие — «насиловать депутатов, министров, судей, журналистов», при этом «задевая их за живое и перегибая палку».

Медведчуков не напасешься

Это не глупость. Это стратегия. В очередной раз леди Ю воззвала не к разуму сограждан и согражданок, а к подкорке. И подкорка откликнулась единым, страстным хором зависти, ревности и обиды за собственную хилость.

Как посмел жениться по любви злой, злой, злой Медведчук? Да имеет ли он вообще право увлекаться бодибилдингом и осыпать розами любимую женщину, если это не я или — хрен с ней! — не Юля Тимошенко?! Почему, почему такие Оксаны всегда достаются другим, тем паче в столь тяжкое для украинских пенсионеров время?!! И как, в конце концов, они смеют не реагировать на справедливые упреки коллективного бессознательного — что, сильно умные?!!!

Утихомирить этот тайфун смутного фрейдизма можно, пожалуй, лишь раздав всем по потребностям: каждой бабе — по Медведчуку, каждому политику — по стране. Что же до нежных леди, вожделеющих и того, и другого, то им стоило бы хоть изредка вспоминать, что Бог не фраер. И не спасли Брунгильду храбрые витязи с топорами, равно как не помогли сеньоре Маркос миллиарды, украденные у многострадального филиппинского народа...

Григорий ОДЕССКИЙ


 
ИСТОРИЯ СИНЕМАТОГРАФА: КРИЗИС 1951-52 гг.


Со времен Первой мировой войны, практически со своего основания Голливуд даже не властвовал, а парил над миром кино. Придумали эту штуку французы, но Голливуд дал ей звук, дал ей цвет, он привел деньги и заворожил честных граждан, навсегда превратив их в зрителей.
Однако в конце 40-х — начале 50-х Голливуду стало тяжело. Развитие телевидения атаковало снаружи, а буйство Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности подрывало изнутри. Герой предшествующей эры Хэмфри Богарт открыто выступил против вторжения идеологии в дела киношные, в результате чего следующий фильм с ним был снят в Англии, а не в США. Хотя, возможно, именно поэтому Богарту дали, наконец, «Оскар», который он заслужил в «Касабланке» еще восемь лет назад.
В СССР это время названо «эпохой малокартинья». После войны советского кино будто бы не стало. А то, что выпускали изредка — лучше забыть.
В Европе пытался возродиться старейший Венецианский фестиваль и поднимался на ноги будущий глава фестивалей — Каннский. Победители Венеции два года подряд совпадали с победителями «Оскара» для зарубежного кино: в 1951 году был открыт бесспорный шедевр — «Расемон» Куросавы, снятый годом ранее, а в 1952 и «Золотого Льва Святого Марка», и «Оскар» выиграл французский фильм «Запрещенные игры». Каннское жюри, видимо, поначалу очень боялось ошибиться, потому и дублировало победителей: в 1951 «Золотую пальмовую ветвь» разделили итальянское «Чудо в Милане» патриарха неореализма Витторио де Сики и шведская «Фрекен Юлия»; а в 1952 экранизация «Отелло» скандалиста Орсона Уэллса, тоже сбежавшего от Комиссии аж в Марокко, потеснилась на троне ради итальянских «Двух грошей надежды» — оба раза один из триумфаторов явно опережал другого.
«Оскар» в 1951 г. получил мюзикл отца будущей звезды Лайзы Миннелли — Винсенте Миннелли, «Американец в Париже». А через год статуэткой почтили динозавра, первого режиссера Голливуда (натурально первого!) Сесила де Милля за банальнейшее творение «Величайшее представление на Земле».
О кассовых чемпионах в этот сложный период речь не шла.
Зато на экранах появилось совершенно новое лицо — Радж Капур и индийское кино.

«Африканская королева» (Великобритания, 1951)

Даты имеют для нас магическое значение, несмотря на то, что мы сами их выдумали. Ну что такое 1950 год, чего в нем круглого? И тем не менее... Словно следующим шагом открывается новая миниэра.

Режиссер Джон Хьюстон, разругавшись с Комиссией по расследованию антиамериканской деятельности (вскоре этот путь повторит Чаплин), уехал в Англию, где завертел типично английский фильм с американскими актерами. Человек он, наверное, был сам по себе интересный, авантюрист, и кино его авантюрное, но все-таки в когорту голливудских титанов, к Уайлеру, Уайлдеру, Капре я бы его не зачислил. Хэмфри Богарт, конечно, хороший актер, а Кэтрин Хепбёрн вообще самая титулованная дама по версии Американской киноакадемии, однако что в «Мальтийском соколе», что в «Африканской королеве», и тем паче в менее известных творениях («Сокровище Сьерра-Мадре», «Честь семьи Прицци») у Хьюстона есть какое-то постоянное ощущение ненастоящего. Как будто Африка... Как будто детектив Сэм Спейд...

Хичкок поначалу тоже плевать хотел на достоверность, но он жертвовал ею ради движения сюжета, и сюжет у него летел-таки на невиданных для 30-х гг. скоростях. А Хьюстону присуща еще и неторопливость, свойственная, как правило, серьезным картинам.
Почему фильм типично английский: отношение к Африке взято из XIX века. Да и время действия недалеко ушло — 1914 г., Первая мировая война докатилась до честных миссионеров-англичан, исполняющих завещанное сэром Киплингом «бремя белого человека». Хепбёрн изображает традиционную британскую леди.

Богарту, похоже, на роду написано было противостоять в Африке немцам: сперва «Касабланка», потом «Африканская королева». Натерпелись от него фрицы... Я думаю, со стороны Хьюстона тут имела место попытка повторить актера в самой звездной его роли.
Несправедливость удалась: Богарт получил свой единственный «Оскар» не за «Касабланку», а за «Африканскую королеву».

«Незнакомцы в поезде» (США, 1951)

Незнакомцы в поездеЕсть великие фильмы, а есть великие режиссеры.
«Касабланка» или «Унесенные ветром» — замечательные удачи, выпавшие на долю Кертица и Флеминга, но студия, продюсер, актерский состав, сценарий были таковы, что следовало лишь не загубить спроектированное величие.
А вот Хичкок, Капра, Уайлдер — они создавали свое кино, собственный мир, и продюсеры, актеры, сценаристы приглашались в уже существующую вселенную, произошедшую из одной единственной головы.
То, что мы зовем нынче кино авторским.
Отдельно взятый фильм Хичкока (любой) вряд ли является шедевром. Но выстроенные в ряд, они открывают стиль мастера.

Всё, что он снял после Англии, выделяется отточенной формой. Английский период сегодня уже не смотрится, зато «Ребекка», «Веревка» и, особенно, «Незнакомцы в поезде» — каждый кадр стремится к совершенству.

Совершенство кадра было страстью Хичкока. Оно слабо связано с выражаемыми смыслами, которые у него довольно банальны. Зато Хичкок умел заставить актеров слиться с его замыслом, даровал им подданство своего королевства, потому актерские работы кажутся столь же совершенными, как и визуальные находки.

Лоуренс Оливье мне гораздо больше понравился в «Ребекке», чем в прославленных шекспировских постановках или когда он изображал адмирала Нельсона. Джоан Фонтейн, трогательно-ранимая, вообще одна из лучших женских ролей — при том, что в реальной жизни девка была аховая, мастеру удалось ее запугать до получения нужной степени трогательности. В «Незнакомцах в поезде» великолепен малоизвестный (сегодня во всяком случае) Роберт Уокер, исполняющий крайне оригинального злодея.
Сюжет: убей моего врага и я убью твоего, никто ничего не узнает — с тех пор многократно переигрывался.

«Бродяга» (Индия, 1951)

Экзотика! Вслед за японским кино на мировую арену вышло кино индийское.
Впоследствии словосочетание «индийское кино» станет синонимом полнейшей безвкусицы, но «Бродяга», при всех характерностях, не совсем обычный индийский фильм. Тоже потерянный ребенок, тоже в кадре одни родственники, в крайнем случае приемные, тоже национальная музыка, и страшные выражения лиц, и угловатость сюжета... Однако это первый в длинном ряду, он еще искренний, и снял его Радж Капур с собой в главной роли, любопытный персонаж, которого окрестили «индийским Чаплином», далеко от истины, но все же...

Музыка здесь интересна, она не столь слащава, как будет потом, а в наш век этнических экзерсисов и не столь чужда, как казалось, сидя в раздолбанном зале советского кинотеатра.
А родственные связи персонажей оправданы хотя бы тем, что отец-противник судья Рагунат по жизни отец Раджа Капура, извест-ный актер Притхвирадж Капур. Бродягу в детстве, до тех пор пока роль не перехватывает Радж, играет его младший брат Шаши Капур, который внутри Индии в 60-70-е сделается не менее культовым героем.

Ощущение странное: нарочитость чувствуется, борьба добра со злом декларативна до тупости, однако вдруг выстреливают удачные моменты, да и просто не скучно на протяжении двух с половиной часов. Чем-то неуловимо напоминает советские картины сталинской эпохи.

Но сегодня смотреть «Бродягу» ради всего этого не стоит. Причина в другом, причина есть!
Наргис.
Красивейшая девчонка, может быть из-за нее долгая лента пролетает так быстро.
Наргис.
Не пропустите!
(Надо же, а для девушек в СССР долгая лента быстро пролетала из-за Радж Капура...)

«Огни рампы» (США, 1952)

Чаплин чуть-чуть опоздал со своим реквиемом старым комикам, на два года раньше с немым кино красиво распростился Билли Уайлдер. Сравнения с «Бульваром Сансет» (а оно напрашивается) «Огни рампы», увы, не выдерживают.

Гению не удался новый гениальный шаг. Первые минут сорок смотреть «Огни рампы» просто нудно. Однако их стоит пережить, так как и в этом творении имеются моменты, которые жаль было бы не увидеть.

Прежде всего, конечно, это дуэт Чарли Чаплина и Бастера Китона — штука абсолютно эксклюзивная и для ценителей 20-30-х гг. дорогая, как коньяк столетней выдержки. Они появляются на сцене именно в качестве двух пожилых клоунов, некогда знаменитых. И все, от директора театра до балерин, повторяют: «Ну что, как в старые времена?» — чем здорово злят обоих. Это ведь без всякого преувеличения № 1 и № 2 ранней эпохи во всем мире. И вот они вместе, грустят над ушедшим. Дыхание уходящего времени ощутимо в этом великом эпизоде.

Бескорыстные отношения Чаплина и несчастной девушки-протеже малоинтересны, поскольку не лучшим образом повторяют и «Цирк», и «Огни большого города» (не случайно похожи названия CITY LIGHTS и LIMELIGHT). Но уход клоуна-неудачника прочь от собственной бездарности, его обретение себя в роли уличного музыканта-попрошайки — это сильно и мудро.

Поначалу мешало восприятию то, что Чаплин глупо, несмешно шутил. Трудно было рассмотреть в нем его героя, раньше-то они сливались. И лишь в конце стало ясно, что он специально делал себя примитивным, чтобы достоверней показать перерождение. Это вдруг оказывается очевидным, когда выступление двух старичков заставляет по-прежнему ржать, когда за неудачником вдруг проступает подлинный Чаплин.

Завершил гений эпитафией самому себе, в чем сказалась его слабость, как сказывалась она у других гениев — у Пушкина, например. В целом «Огни рампы» о том же: «Я — памятник себе...»
Этим они и уступают «Малышу», «Цирку», «Великому диктатору».
Любопытно, что Чаплин поместил закат старого клоуна в 1914-й — в тот год, с которого началась его слава.

«Жить» (Япония, 1952)

Как и в случае с «Bellissima» Висконти, назвать фильм хочется на его, фильма, родном языке — «Икиру!» Причем обязательно с восклицательным знаком.

В поисках недостающего восклицательного знака, без которого жить можно, но незачем, проходит действие второго шедевра Акира Куросавы. То, что этот человек велик, становится ясным в течение первых пяти минут — после «Расемона» он сделал абсолютно, совершенно другое кино.
Их роднит единственное, крайне важное обстоятельство: и «Расемон», и «Икиру» являются духовными свершениями.

После «Расемона» я удивил сам себя, всерьез подумав, что попадись мне «Расемон» раньше, другая была бы у меня судьба. Если бы нечто подобное «Икиру» было снято в СССР в начале 50-х, то иначе сложилась бы история страны.

Наличие такого фильма говорит о понимании нацией верных путей. Наверное, чтобы он стал возможен, японцам пришлось проиграть войну. Хотя прямой или даже косвенной мысли об этом Куросава и не собирался высказывать, но именно его социальный призыв убеждает: Германия и Япония научились ЖИТЬ по-человечески, а не по-нашему, именно проиграв нам Вторую мировую. Самомнение пришлось забыть, пришлось увидеть себя как есть — начинающими и неумелыми, пожилыми детьми перед смертью. «Хэппи бёсдэй ту ю», которое поют хором (пусть по ошибке, они не в курсе замысла провидения) уходящему герою — то же самое «хэппи бёсдэй», видимо, было спето не знающими божественного промысла войсками-победителями для вроде бы униженных японцев и немцев.

Праздник рождения — вот чем оборачивается неизбежная смерть. Собственно, ничего нового — еще римляне (мудрые и успешные, кстати) повторяли: Memento mori! — то бишь «Помни о смерти!» Куросава перевел их истину на японский и получилось — «Жить!»
Откровением для многих может стать также тот простой факт, что в 1952 г. существование японцев было очень похоже на наше. Внешне, если сравнивать с «Расемоном» или индийским «Бродягой» — ну никакой экзотики. Как будто и не Япония в кадре, а, скажем, Казахстан.

Между прочим, «Икиру» сейчас собирается переснять Стивен Спилберг.

«Фанфан-тюльпан» (Франция, 1952)

Бедный, бедный советский народ... Он выстаивал очереди, чтобы попасть на Жерара Филипа, мама сказала мне, что ее подружка бегала в кино на «Фанфан-тюльпан» раз двадцать... И, господи, какая же убогая картина!

Ощущение неправды в каждом жесте. Что могло нравиться зрителям в этой бредятине? Или время бежит так быстро и отменяет так много?

Да ну, незачем всё списывать на время. Страна, в которой родился и умер Дюма, не имеет права заменять его вот этим. Ведь уже сто лет как были написаны «Три мушкетера» и «Двадцать лет спустя».

И то, что у Джины Лоллобриджиды высокая грудь, ничего не меняет!
(Между прочим, после немого фильма Довженко «Земля» я ни одной голой тетки в кино вплоть до середины 60-х так и не увидел. И Лоллобриджида не исключение.)

Каннский фестиваль 2003 года открылся римейком «Фанфана-тюльпана». Редкий случай, когда римейк и оригинал одинаково бездарны.

Александр БОРЯНСКИЙ


НАВЕРХ